На географии я забил на дельту Ганга, чтобы записать текстовочку для новой песни. География – лучший предмет. Куда поехать, что посмотреть. Когда-нибудь я везде побываю. Но сейчас я в песенном настроении. Я принялся писать про «Безумно свежий девичий запах», но вскоре у меня задымился.

После очередного лирического куплета Макклаймонт меня засёк:

– Итак, Карл Юарт, поделись с нами, чем это ты занят.

– Пожалуйста, – я пожимал плечами, – это песня для группы, в которой играю, «Мухлёж». Называется «Нет оценкам». Слова такие: мне не нужно «отлично», «неуд» тоже не нужен, мои друзья обходятся и без оценок… пойми, диплом получать в облом…

Раздались смешки, хотя Макклаймонт, надо отдать ему должное, смеялся громче всех.

– Ну что ж, Юарт, я как раз собирался посоветовать, чтобы ты не строил планов стать географом. Но теперь, послушав твои пробы пера, я полагаю, тебе следует посвятить себя песенному жанру.

Тут мы все посмеялись. Макклаймонт нормальный. В первом классе я его ужасно не любил, но когда становишься старше, понимаешь, что он прикольный. Я и на «Тайни» его видал как-то. Хорошо бывает посмеяться на уроке.

Однако после обеда вся моя уверенность испарилась и я почувствовал себя херово: усталый, раздражённый, боялся собственной тени. Дойл глянул на меня в коридоре, и я не понял, чего это он, – то ли мы, типа, друзья, то ли он узнал, что я за «Хартс». Так или иначе, я на его взгляд не ответил. Пиздец какой он жуткий, этот чувак.

Вечером в пятницу я остался дома, смотрел телик, потом записывад музон и играл на гитаре. Когда мама с папой пошли в кино, я позвонил Малки, нашему барабанщику. Я хотел сказать ему, что тёлочки что-то уже пронюхали, а это верный знак, что о группе идут разговоры. Он прямо весь встрепенулся.

– Эмми Коннор хочет нас послушать, – ахнул он взволнованно.

Потом я сказал ему, что напридётся больше репетировать у него, и он попритих.

То, что в субботу утром я никуда не пошёл, вызвало у моих стариков лёгкие подозрения. Обычно, если я не работал в лавке и не отбывал на выездную игру, я отправлялся в город побродить по пластиночным магазинам. Отец спросил, не хочу ли я сходить с ним на матч Килмарнок в Броквилле, но я не вписался. К вечеру, когда он вернулся, я превратился в комок нервов. Они планировали пойти на вечеринку, и как же долго они собирались. Они всё ещё сердились на меня за то, что я не пришёл ночевать в четверг. Они не были против, если я оставался в гостях, но я нарушил два правила. Первое – не оставаться в гостях, если утром надо в школу. Второе – я не позвонил им сказать, где я буду. Дурацкое правило, потому что никогда не знаешь, где окажешься, а оказавшись, обычно уже настолько бухой, что и не позвонить.

Мне пришлось пообещать родителям, что я не пойду с пацанами в «Облака» или в город. Я сказал им, что весь вечер буду дома, схожу в «чиппи» за мясным пирогом, маринованным чесноком и бутылкой «Айрн-Брю». Да, потом я выну немного фарша и запихаю жареной картошки и так и поужинаю под какой-нибудь фильм ужасов. Да, конечно, я ещё, может, возьму маринованное яйцо.

Думаю, они поняли, что я что-то задумал. Наконец они ушли, и я рванул почти сразу за ними, конечно в «чиппи», но чтобы встретить Сабрину. Сердце у меня забилось, когда пришла первая шестёрка и её в ней не оказалось. Я обломался, потом расслабился, потом снова обломался, потом завёлся, потому что сразу подошёл следующий. Она вышла из автобуса, в чёрном таком жакете. В нём она так круто смотрелась, такая взрослая. И накрашена она по полной. Я оценил, она выглядит как первоклассная тёлка. В «Облаках» она выглядела совсем по-другому, и уж что-что, яа накраситься она умеет.

Я даже слегка припух и на минуту почувствовал себя маленьким мальчиком рядом со взрослой женщиной. Зато теперь она мне очень даже нравится. Мы обнялись и поцеловались накоротке.

Тут до меня дошло, что я у себя на районе и нельзя, чтоб меня с ней увидели, потому что, если Терри засечёт её в таком виде, он её враз у меня отцапает. Но… хочется, чтоб все видели, все такое, заценили, какая у меня тёлочка, так что я повёл её к дому.

Потом…

Первый, кого мы встретили, был Биррелл. Он вышел из киоска с «Пинк», рулетами и бутылкой молока.

– Карл! – крикнул он.

– Билли, – кивнул я и выдохнул: – Это Сабрина, да, а это Билли.

Билли улыбнулся и тут проделал нечто безумное и абсолютно обычное одновременно: он коснулся её руки.

– Привет, Сабрина, – сказал он, – я вроде помню тебя по «Облакам».

Видно, что она немного удивлена, но он так естественно всё это сделал.

– Привет, Билли. Как дела?

– Неплохо. Хотелось бы передохнуть после последних выходных, – улыбнулся он, повернувшись ко мне. – «Хибз» продули, Энди Ритчи из Мортона закатил два мяча. Я слышал, «Хартс» тоже обделались. Ты ходил?

– Не-а… я решил взять таймаут, как ты говоришь. Может, сходим на каток на неделе, а?

– Да, отлично, зайди за мной, когда соберёшься.

– Ладно, увидимся, Билли.

– Покеда, Карл, счастливо, Сабрина.

И он пошёл себе по дороге, а я задумался: какого хера я так разнервничался? Держи себя в руках, Юарт, дурило. Билли отлично выступил, а мне стало стыдно. Это убедило меня, какой всё-таки Биррелл офигенный чувак. Он может быть занудой, но у него золотое сердце, он всегда по-доброму относится к тем, кто его не донимает. Лучший чувак из всех, что я знаю, не, правда.