– Отъебись, зассыха. Пидоров из Глазго мне бояться нечего.

Биррелл готов был всё испортить. Мы так не договаривались. Я посмотрел на Терри.

– Мы же договаривались, Билли, – сказал Терри. – Эти мудаки берут количеством. Один на один они трусливые упыри и на поединок никогда не идут.

– Так везде принято, – сказал Карл, – вот, например, парни из Вест-Хэма, мой двоюродный брат и его друзья повстречали их после «Уэмбли». Они рассказывали, что на выездах в Ньюкасл или Манчестер они никогда не вытаскивали флаги. И мы так же должны сделать, смешаться с толпой гуннов, вычислить, кто самый выёбистый, и отхуячить.

– Только трусы прячут флаги, – сказал Биррелл. – Шарф нужно носить с гордостью, даже если ты один против всех.

Терри щёлкает зажигалкой и качает головой. От него несёт бухлом. Он рассказал нам, что оттарабасил эту Мэгги, отчего Карл на время заткнулся, потому что он сам её пытался натянуть.

– Послушай, Билли, кто придумал это идиотское правило? Уроды глазговские, с этим их ирландским дерьмом, оранжевый с зелёным. Для них – это то, что надо, потому что они берут количеством. Несложно ведь в залупу, когда за тобой пятнадцать тысяч ублюдков скарферов. Стопудово. Но кто из них согласится встретиться с нами равным числом? Ответь, если сможешь.

Хоть раз в жизни Терри сказал что-то толковое. Видно, что Билли прислушался. Он щёлкнул себя по подбородку.

– Хорошо, Терри, но это не только ирландская, это и шотландская история, и происходит она из Каллодена, когда англичане запрещать нам носить клановые цвета. Об этом нам твой старик рассказывал. Карл, вспомни.

Карл кивает и потирает лого на полиэтиленовом пакете. Его старик всегда рассказывает нам об истории, когда мы приходим к Карлу. Но это не та история, которой учат в школе, английские короли и королевы, весь этот кал, который мало кого интересует.

– Да, но кто поддерживает эти традиции? – говорю. – Терри прав. Ты играешь им на руку. Оранжевые и «Сельтик» всегда выряжаются как психи в свои цвета, нацепляют значки, заворачиваются во флаги. Как маленькие девочки на карнавале в Лейте. Они обступают тебя толпой, потому что знают, что каждый с ходу впишется. Так вот, мы пойдём небольшой командой и возьмём на прицел группу, равную нам по количеству. Одни парни против других, чтоб никто не прятался в толпе. А самый попс в том, что остальные не узнают, что мы – «Хибз»!

Билли посмотрел на меня и рассмеялся.

– Гондонов глазговских за версту видать и без флагов. Так же и нас смогут вычислить.

– Не знал, что вшей можно искать на расстоянии, – рассмеялся Терри, и все поддержали. – Кстати, тёлка из вчерашнего фильма? У неё точно мандавохи.

– Иди ты, – говорю.

– Не, правда, Голли, тебе просто необходимо взглянуть на эту шмару. Полный пиздец. А какой был у чувака, который её обрабатывал…

По четвергам Терри ходит в «Классик» на Никольсон-стрит посмотреть порнуху. Я как-то попробывал пойти с ним, но меня отшили, сказав, что я слишком молодо выгляжу.

– Что крутили? – спрашиваю.

– Первый назывался «Твердь», а второй «Я чувствую, как он поднимается». Но мы остались на последний сеанс, на «Голубого солдата». Охуенный фильм.

– А слышал, что говно, – сказал Билли.

– Нет, Биррелл, ты должен это посмотреть. Там есть момент, когда тёлке отрубают голову и она летит прямо в экран, я думал, сейчас упадёт мне прямо на колени.

– Ты, наверное, сбился с ритма, сидел себе спокойненько, надрачивал на заднем ряду, – сказал Карл, и все заржали.

Терри тут же заткнул его строчкой из песни Рода Стюарта:

– «О Мэгги, я большего сделать не мо-о-ог…– И указывая на Карла: – Она тебя так одурачила…»

Теперь мы смеёмся над Карлом, а он смотрит в окно на проходящих мимо гуннов.

– Голубых солдат там порядком, – говорит он, пытаясь сменить тему.

Терри не обращает на него внимания и начинает потешаться надо мной.

– Постоянно приходится пересказывать этому пиздёнышу фильмы из «Классика». Но расслабляться рано, пока он подрастёт настолько, что его станут пускать, пройдёт хуева туча лет.

Билли заржал, Карл тоже, хотя я не помню, чтобы он сам когда-нибудь пытался проникнуть в «Классик».

– Отдыхайте, мистер Лоусон, – говорю, – я могу зайти в «Ритц».

– Серьёзная заявка, мистер Гэллоуэй. Вы, наверное, скоро начёте бриться. А что потом? Молофья?

– Молофьи и так хоть отбавляй, мистер Лоусон.

– Теперь остаётся найти, куда б её всю запулить, – сказал Терри, и все засмеялись. Хитрожопый гад. Мы давно завели себе условный язык – говорить как учителя в школе. Тут я вспомнил про «Ритц», самое время сменить тему. – Никто не хочет сходить в «Ритц» на неделе? Там крутят «Зомби». А вторым сеансом идёт «Большой британский стриптиз».