– Странно, а я почти не чувствую. Наверное, привыкла. Это Жан вчера вечером разлил в погребе пр… – она осеклась на полуслове.

– В общем, гадость одну. А наша двухсотлетняя чудо-вентиляция теперь разносит эти ароматы по всему дому.

– Этому сараю двести лет?

– Этому, как ты выразился, сараю гораздо больше. Просто двести лет назад пожар в доме уничтожил все деревянные перекрытия, оставив только стены. Поэтому его пришлось отстраивать практически заново. А в конце прошлого века к нему был пристроен третий этаж.

– Вот чудеса…

– Ладно, мы отвлеклись. Давай лучше расшифровывай свой брак, – она опять придвинула к нему нечеткую фотографию.

– 108, 108. А вы всегда материал отпечатываете на бумагу перед отправкой? Это ведь неудобно?

– Ты посмотри на него! – по-видимому, Мелен начинала терять терпение. – Нет. Мы сделали это специально для тебя. Теперь ты мне скажешь, наконец, что здесь написано или нет?

– Да откуда же я знаю? Я его, что, читал что ли? Быстро отснял, меня там и видели.

– То, что быстро, это заметно. Жалко, что качества нет.

Ответ на эту головоломку вдруг всплыл сам собой.

– А, понял. Это MG–108. Новая пушка в валу винта. Ее ставят на серию «G6» вместо старой 20-миллиметровой. Но из-за нехватки новые машины сейчас поступают со старым пушечным вооружением.

– А какой у нее калибр?

– Тридцать миллиметров.

– Тридцать? – Недоверчиво переспросила она.

– Да, и еще самолет этой серии может нести под крыльями два пилона с 20-миллиметровыми пушками и боекомплектом по…

– Эта хорошо получилась, можешь не рассказывать. Скажи лучше, сколько к нам на Запад пришло таких вот машин с новым вооружением?

Мелен слегка увлеклась, но поздно поняла это.

– Ну откуда мне может быть это известно? Знаю только то, что к нам в полк прибыло четыре новых Густава [32] . Из них полностью новое вооружение стоит только на одном. А на трех остальных

– частичное. Причем этот единственно укомплектованный себе сразу же забрал Шеф.

– Шефом вы называете майора Бренеке?

– Да, его самого. Так что теперь кому-то точно не поздоровится. Машина в его руках – грозное оружие. Две лобовые атаки, 38 сбитых самолета. Я вообще не представляю, как можно все это пережить. Если вы меня не переправите отсюда куда подальше, то они меня в скором времени начнут ставить на боевые. И мне тогда точно придет каюк. Причем в первом же бою, – как-то незаметно перешел он к более насущной для себя теме. – Что там вообще ваше начальство обо мне думает?

– Ничего.

– Как ничего?

– Оно даже не догадывается о твоем существовании.

– Но как же? Почему? Ты же говорила…

– Я говорила тебе то, что ты хотел слышать. На секунду только представь себе, сколько бы ты времени оставался в живых, если бы они знали, что ты располагаешь сведениями об их собственных действиях, которые им самим еще не пришли в голову. «Контора» тут же приказала бы тебя ликвидировать, причем лично мне. Так что можешь радоваться тому, что о тебе почти никто не знает.

– Об эвакуации, значит, тоже никто не узнает?

– Нет. Ты узнаешь, если будешь хорошо себя вести. Раз я пообещала, значит, сделаю. Я никогда не подвожу своих людей.

Непонятно почему, но ее словам он верил.

– А за полеты можешь не беспокоиться. Никуда отправлять тебя они больше не будут. Я уже воспользовалась одним каналом, а там передали кому следует, что ты летаешь без допуска медкомиссии. Поэтому скоро тобой займутся и окончательно спишут на землю.

– А меня не спишут куда-нибудь туда, где пули свистят?

– Нет, ты останешься в этом же полку. Будешь какой-нибудь там ротой обеспечения командовать.

– Ну, я надеюсь.

– Надейся, я – твой ангел-хранитель. Кстати, ты мне так ничего и не говорил про полеты. Никак не могу представить тебя в кабине самолета после рассказа о той ужасной аварии.

– Ужаса за это время стало еще больше. Особенно последние пять вылетов, когда я самостоятельно летал на «Фридрихе» [33] . До этого еще куда ни шло. На «Аисте» инструктор рядом, и самолетом его по большому счету назвать трудно. А тут настоящий боевой истребитель. После полета они меня встречают чуть ли не овациями, а я прямиком переодеваться, потому что от пота весь комбинезон мокрый насквозь. В общем, жуть.