– Ты это что, сам все выдул? Без меня? – воскликнула она, заметив батарею пустых бутылок, выстроенных в дальнем углу комнаты.

Встав и подойдя к письменному столу, девушка положила на него связку ключей, точь-в-точь напоминающих его собственные.

– О-о-о. Рациональное использование денег. Водка плюс пиво. Ну и как голова? Ничего в ней не болит?

– Да так, немного, – пробурчал он, обведя взглядом комнату, в которой после вчерашнего “праздника души” творилось что-то невообразимое. Вещи из шкафа были разбросаны по полу. Телевизор по-прежнему работал, показывая черно-белую хронику военных лет, а на письменном столе, в луже пива, плавали какие-то важные документы “прежнего хозяина”.

– У тебя что, двадцать три неотвеченных вызова? – с изумлением произнесла она, вертя в руках мобильный телефон, которым он так и не научился пользоваться.

– Не знаю, я не считал.

– Ха, ха, ха. Как смешно. А я, дура, звоню ему с утра до ночи третий день подряд. Уже думала, что-то случилось. А он здесь, как Ленин в “Разливе”, к революции готовится, – с выражением произнесла она, бросив взгляд на пустые бутылки. – Ты, что, хочешь работу потерять?

Не зная, что ответить, он лишь глупо улыбнулся.

– У нас времени ровно до обеда. То есть сорок пять минут. Если ты до этого времени не покажешь Гольцману готовую статью, то тебя уволят. А потом и меня за компанию. Так что на сборы пять минут.

После ее слов в Андрее вслед за телом неожиданно проснулось чувство ответственности за “новое я”, которое по его же вине было так изрядно потрепано. Быстро вскочив с кровати, он тут же, несмотря на присутствие “незнакомой” женщины, принялся переодеваться. Ему почему-то совершенно не хотелось причинять никому неприятности. К тому же его новая знакомая умела так убедительно изъясняться, что повторять дважды не пришлось.

Только когда он уже почти закончил с переодеванием, в его голове вдруг всплыл эпизод разговора, которому раньше он не придал особого значения.

– А этот Гольцман, он кто? – неподвижно застыв посреди комнаты в одной штанине, спросил Андрей.

– «Он, что, надо мной издевается? – Знает же, как я не люблю, когда он начинает так себя вести» – с раздражением промелькнуло в голове Леры.

– Если ты вчера пропил последние мозги, то я тебе напомню. Это наш главный редактор.

– А он, что, еврей?

– А ты, что, антисемит?

– Да.

– И давно?

– С тех пор, как вступил в НСДAП [8] .

– Ну, знаешь, ты так еще не разу не гнал.

– Ты мне не ответила. Он еврей?

– Нет, узбек. А фамилию сменил специально, чтобы попасть на землю обетованную, – на лице Валерии не осталось и следа того хорошего и жизнерадостного настроения, в котором она пребывала еще совсем недавно. – У тебя еще есть ко мне вопросы?

– Да. Кто ты такая?

– Да пошел ты… – швырнув на кровать его мобильный, она направилась к выходу, но у самых дверей вдруг остановилась.

– Когда навеселишься, спускайся вниз. Я буду ждать в машине.

Проводив ее взглядом, Андрей продолжил штурмовать непослушную штанину. – «Еврей… Еще не хватало, чтобы я здесь на них горбатился…»

10 июня 1943 г.

Госп. № 56/358

– А если я вот так пойду? – лицо рыжего исказилось вопросительной гримасой.

– Да ходи ты как хочешь.

Пару часов назад его юный соперник считал, что шахматы и шашки – это одно и то же. А теперь, после того, как он узнал правила, Карл находился в нескольких шагах от мата. – «И как я умудрился довести дело до такого позора. Во всем Хильда виновата »

– Господин оберлейтенант, ну что, вы будете ходить? – У рыжего было такое выражение лица, как будто у него забрали любимую игрушку.

– Да, конечно, – Карл пошел первой попавшейся под руку пешкой.

– Не-е, я вас «съем», – рыжий помахал в воздухе ферзем, который стоял на этой диагонали.

– Да, да. Ты, наверное, прав, – игра уже не доставляла Карлу того удовольствия, которое он испытывал, когда объяснял этому оболтусу правила. Тогда тот все переспрашивал по несколько раз, а потом клал фигуру на место и ходил неправильно. Сейчас же, видимо, пришел час расплаты.

Этого рыжеволосого непоседу звали Феликс. Он относился к той категории «туго догоняющих» людей, над которыми все вечно потешаются. И хотя Карл не был сторонником такого рода развлечений, тем не мене иногда его так и подмывало с ним «побеседовать ».