Но если Гражданскую войну в России рассматривать не как попытку национального самоубийства, а с точки зрения военной науки, то мы неизбежно приходим к выводу: по своим формам она была гигантским шагом вперед.

Случилось так, что в ноябре 1918 года все (кроме России) воевавшие страны, так и завершили войну в позиционном тупике. Фактически на тех же рубежах, на которых армии окопались осенью 1914 года. Из опыта Первой мировой войны следовал казалось бы единственный и неотвратимый вывод: следующая война тоже будет позиционной, современную оборону прорвать невозможно. Генералы Первой мировой войны решили: надо готовиться к новой позиционной войне, статичной, траншейной. Опыт Брусилова был отнесен не к правилам, а к исключениям и забыт.

В ряде европейских стран, например, во Франции, опыт Первой мировой войны был признан единственно верным. Из этого опыта был сделан вывод, что "оборона сильнее наступления". Вся подготовка страны к будущей войне свелась к максимально возможному усилению позиционной обороны вдоль границ.

Однако ничего подобного не было на просторах рассыпавшейся Российской империи. Никто опыт Первой мировой войны не признавал и его не канонизировал. Просто потому, что следствием Первой мировой войны для России стала жесточайшая Гражданская война, которая по своему характеру и размаху было совершенно не похожа на Первую мировую.

И уж если говорить о приверженности красных командиров старому опыту, то говорить надо об опыте Гражданской войны, а вовсе не об опыте Первой мировой.

Войны бывают позиционными и маневренными. Между этими крайностями — неисчислимое множество различных комбинаций, когда действия маневренные сменяются позиционными и наоборот.

Первая мировая война — самый яркий, доведенный до идеала и до полного абсурда образец позиционной войны.

Гражданская война в России это самый ослепительный противоположный случай. Где еще найти пример сухопутной войны, которая разметалась в пространстве от Варшавы и Львова до Омска, Хабаровска, Владивостока и Находки, от Архангельска, Котласа и Мурманска до Одессы и Херсона, от Риги и Питера до Баку, Ташкента и Бухары?

Первая мировая война — сидение на месте. Первая мировая война в принципе не задела территорию главных её участников: России, Германии, Австрии, Франции, Великобритании. Фронты стабилизировались примерно в районах государственных границ. В тыловых районах разрушений по большому счету не было. Миллионные армии терзали друг друга. А позади прифронтовой полосы — нормальная мирая жизнь: дымят заводы, гудят паровозы, сверкают огнями витрины на Невском проспекте, на Пигали машет крыльями Мулен Руж — красная мельница, и едреные девки выплясывают канкан.

Символ Первой мировой войны, её суть и визуальное выражение — траншея.

А символ Гражданской войны — пулеметная тачанка Нестора Ивановича Махно, на которой сзади серебряными гвоздиками был выбит хлесткий девиз "Хрен догонишь", спереди — "Хрен возьмешь".

Нужно признать: не потому Гражданская война была маневренной, что наши умнее всех. А потому, что страна самая большая в мире, и вся она превратилась в поле сражения. Перекопать такую страну окопами нельзя. Нет у нас столько людей. Раз так, оборона не могла быть сплошной. Значит противники проникали в тыл друг к другу, обходили узлы сопротивления и фланги. Гражданская война в России — это отсутствие сплошных фронтов. Это стремительный маневр коллосальных подвижных воинских масс. Это охваты и обходы, лихие броски с выходом на вражеские фланги и тылы.

Были окопы, были траншеи. Но не это главное. Главное — открытые тылы и фланги, как у себя, так и у противника. Главное — стремительный внезапный маневр, удар там, где противник меньше всего ожидает.

Гражданская война в России показала выход из позиционного тупика, возродила во всей красе и блеске секрет маневра, который казолось бы окончательно и навсегда был утерян на полях Первой мировой войны.

Как мы уже уяснили, до появления танков (в достойных упоминания количествах) только два рода войск могли вести самостоятельные боевые действия на земле — кавалерия и пехота.

Пехота универсальна, но более тяготеет к малоподвижным формам войны.

А кавалерия — это маневр и движение.

Все остальные рода войск, начиная с артиллерии, очень важны, но вести самостоятельно войну не способны.

Сейчас мы не говорим о войне на море и в воздухе. Если опуститься на грешную землю, то Первая мировая война — это война пехоты. Понятно, при массовом участии артиллерии, саперов, связистов, химиков и пр.

Кавалерия в той войне прозябала в тылах, и никакого решающего влияния на ход и исход войны не оказывала.

А в куда более жестокой, разрушительной и кровавой Гражданской войне в России решающей силой была кавалерия. Она естественно и неизбежно набирала вес. Кавалерия в наибольшей степени соответствовала войне маневренной. Кавалерийские соединения и объединения росли и ширились. Мелкие кавалерийские отряды сливались в эскадроны, а те — в кавалерийские полки, бригады, дивизии, кавалерийские корпуса.

Венцом маневренной войны стало создание соответствующего инструмента — конных армий. Забудем ту картину, которую нам рисовала красная пропаганда: скачет Буденный, сабелькой помахивает... Обратим внимание на другое: только движение приносит победу. Это сказал Сунь Цзы, а Гудериан через две тысячи лет повторил.