– Что ты можешь помнить, глупая, ведь тебе было четыре года, когда мамы не стало,- сказал Махар.

– Нет, я все помню,- возразила Клеопатра, которая была смышлена не по годам.- Незадолго до смерти мама сказала мне, что она родила нашему отцу дочь, то есть меня, и теперь хочет родить ему сына. У нее в животике уже шевелился младенчик. Если бы ты был ее сыном, она бы так не сказала.

Резонность доводов юной Клеопатры несколько смутила Махара.

– Клеопатра, но ведь я похож на твою мать?- спросил он.

– Нет, не похож,- склонив голову набок, ответила девочка.- Вот я похожа на нее. Скажи, Апама, правда же, я похожа на свою маму?

– Конечно, радость моя,- подтвердила Апама, целуя Клеопатру.- Ну, иди, играй дальше со своими подругами.

Клеопатра убежала, бросив на Махара любопытный взгляд: Махар ей очень нравился.

– Ничего не понимаю,- проворчал Махар и взглянул на Апаму, ожидая, что скажет она.

В глазах Апамы промелькнула какая-то тревога, которой она явно не хотела делиться с братом.

– Тут что-то не так,- мрачно произнес Махар.- Как ты думаешь, сестра?

Апама отвела взор и негромко сказала:

– Есть еще одна Лаодика, Махар,- наша бабушка… Говорят, она тоже была необычайно красива. Отец очень трепетно к ней относился, ее тело после смерти также поместили в усыпальницу.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что наш отец так обожал свою мать, что прижил с ней ребенка,- задыхаясь от волнения, проговорил Махар, впившись глазами в сестру.- По-твоему, этот ребенок- я?! Отвечай же, Апама! Не молчи!..

– Я не знаю, Махар,- пролепетала девушка, пожалев о сказанном.- Не думай об этом. Конечно, такое невозможно.

Но сомнения и страшная догадка уже жгли Махара. Он не находил себе места, мечась по комнате.

– Отчего же невозможно,- исступленно бормотал юноша с каким-то отчаянием.- Если уж наш отец сделал женами всех своих сестер, то вполне мог переспать и с матерью. У Ахеменидов бывало и такое в глубокой древности, правда. Если его мать отличалась необыкновенной красотой, как ты говоришь, Апама, отец мог и не устоять перед соблазном. Наконец, он сам мог стать объектом вожделения со стороны своей матери. В жизни чего только не бывает!

Махар вдруг истерично расхохотался, обхватив голову руками. Апама глядела на него с испугом.

– Стало быть, я ублюдок,- просмеявшись, зло вымолвил Махар и стиснул кулаки.- Вот почему отец не хочет сделать меня своим наследником. Вот что недоговаривают все вокруг. О боги! Как же мне

жить с этим?- со слезами в голосе простонал Махар. Апаме стало жаль брата, но она не знала, как его утешить.

– Я думаю, тебе следует поговорить с отцом, вызвать его на откровенность,- промолвила она наконец.- Быть может, правда заключается в другом…

Махар взглянул на нее со смутной надеждой.

– В чем же?

– Может, твоей матерью была рабыня и отец не хочет ранить тебя этим известием.

– Лучше быть сыном рабыни, чем ублюдком. Ты права, сестра, я поговорю с отцом.

– Только не сегодня. Махар. Успокойся, приведи в порядок мысли, ведь торопиться некуда, правда?

– Хорошо, я поговорю с ним завтра, Апама.

Апама не зря просила Махара отложить встречу с отцом хотя бы ненадолго. Она хотела перед этим сама поговорить с ним.

Вечером того же дня Апама заставила отца уделить ей немного времени, оторвав его от игры в кости.

Митридат, удивленный такой настойчивостью дочери, последовал за ней в соседнюю комнату.

– Отец, я знаю, кто настоящая мать Махара,- сразу начала Апама,- но я пришла не осуждать тебя. Я хочу, чтобы ты сказал Махару, если он заведет об этом речь, что он рожден от рабыни, иначе терзания могут довести его до чего угодно.

– Кто тебе сказал об этом, дочь моя?- спросил Митридат, изменившись в лице.

Апама поняла, что имеет в виду отец и, помедлив, ответила:

– Роксана. Только не гневайся на нее, я просто случайно услышала ее разговор с Нисой.

– Махару ты ничего не говорила?

– Н-ничего. Вернее, он расспрашивал меня про нашу бабушку. Он подозревает…

– Что она его мать?

– Да. Я пыталась его разубедить, но не смогла.

– Тогда ты придумала про рабыню? Апама кивнула. Митридат прижал дочь к себе.

– Как ты похожа на свою мать, девочка моя,- с тяжелым вздохом промолвил Митридат.- Твоя мать тоже была умная и рассудительная. Она поддерживала меня в трудные дни моей жизни, делила со мной все тяготы. Я и не думал поначалу, что у нас с ней дойдет до супружества. Однажды я понял, что не смогу без нее жить, когда вокруг столько вражды. Потом у нас появилась ты…