Неприлично матерясь и поскальзываясь на мокром и скользком полу, я пытался встать. Пару раз нас роняли пробегающие мимо добровольные пожарные, от чего мои обороты становились все цветистее. Ругался, правда, я один, поскольку Кай такие выражения никогда не употреблял при мне, и, я подозреваю, не знал. А вот крупная, хоть и плохо различимая в дыму фигура молчала, то ли меня стеснялась, то ли была занята запоминанием моих оборотов.

Из клубов дыма вынырнула злая, как мегера Яджина, и принялась со всей дури отвешивать подзатыльники Каю. От столь резкой встряски с него во все стороны полетела грязь. Не обращая внимание на наше бурчание, спокойная обычно Яджина заорала так, что мы шарахнулись в стороны.

— Придурок, сколько раз можно повторять… Я тебя придушу собственными руками… Крети-и-ин, говорила же не смешивай… Будешь восстанавливать башню собственноручно… — орала она чередуя подзатыльники с прохлопываниями всего тела Кая.

Закончив столь выдающуюся речь, она еще потрясла немного его, и убедившись, что он цел и здоров, обняла и расплакалась. Судя по её вспышке эмоций, она за него переживает как за собственного ребенка. Не удивительно. Глядя на его поведение, хочется либо удавить, либо защитить, а порой и то и другое вместе и сразу.

Повреждения в башне оказались минимальными, и Каю пришлось в основном отмывать от жирной и вонючей копоти лабораторию и ближайшие коридоры. И после месяца трудов на ниве наведения чистоты, ему было разрешено присутствовать в лаборатории только под присмотром, а опыты проводить только те, что разрешены магистром или Яджиной.

Всю зиму и весну я усиленно занимался с магистром над укреплением и расширением своих способностей, а также участвовал в алхимических опытах, которые маг проводил совместно с Яджиной. В хозяйственные дела я старался не лезть, не желая влиять на решения Рэмануэля и Кристы. Они здесь хозяева, вот пусть и надрываются. Казалось, что такое положение устраивало всех, однако в конце весны, брат пригласил меня в кабинет.

Наматывая круги по комнате, и нервно потирая руки, Рэмануэль несколько раз пытался заговорить, открывая рот, но почти сразу же его захлопывал. Глядя на его суету, было видно, что он, с одной стороны боялся обидеть меня, а с другой, все же хотел донести до меня то, что его беспокоило.

— Мой дом — твой дом. Только благодаря тебе я женат, владею имением, доходы которого с каждым годом растут. Но ты пойми и меня, вокруг ходят слухи, что твой муж выгнал тебя за м-м-м… нестандартное поведение. Варианты определений твоего поведения широко варьируются, и все больше в плохую сторону. Это начинает наносить… некоторый вред репутации нашей семьи и со временем может принести проблемы в общение с соседями и партнерами, — судя по его виду, ему очень тяжело давался этот разговор.

— Что ты предлагаешь? — хмуро поинтересовался я.

Его высказывание меня не обидело, но ведь и обрадовать не могло.

— Прошу тебя, съезди к мужу в имение и поживи там хотя бы с месяц, покажись пару раз с ним на королевском балу. Пусть все увидят, что он тебя не выгонял и у вас хорошие взаимоотношения, — лицо брата пошло красными пятнами.

Пора его немного успокоить, а то он тут и скончается от расстройства. Герцог действительно меня не раз приглашал в свой замок, так что он вряд ли будет отказываться от своих слов. Да и пора, наверное, развод оформить. Король уже пристроен, а герцогу может самому свобода потребуется.

— Не расстраивайся, братишка, так уж и быть, проведаю герцога. К тому же у меня к нему дело есть. Послезавтра и поеду, — улыбнулся я Рэму.

В сопровождении Орры и еще пары девчонок и парней из команды, я въехал во двор замка своего мужа. Звучало это для меня до невероятности дико, и здорово раздражало. Но Рэм был прав. Быть замужем и жить у братьев, выглядит не лучшим образом. Скажем так, мне на это плевать, но ухудшение моей репутации может повлиять на сестриц и братьев, а это уже нехорошо. Чтоб подгадить ближнему и меньшего повода порой хватает.

На подъезде к замку герцога мы услышали женские крики, переходящие в визг. Ворота были распахнуты, поскольку только что выехало три телеги, а служивые не торопились закрывать, отвлекшись на что-то в глубине двора. Заехав внутрь, мы увидели довольно неприятную картину, которая так отвлекла внимание стражников. Недалеко у колодца здоровый мужик лупил худенькую женщину, а две девочки лет десяти, визжа, цеплялись за него, пытаясь помешать.

Меня всегда раздражали мужики, выясняющие взаимоотношения с женщинами с помощью кулаков. Даже если она настоящая стерва, лучше бросить её, уйти, но чтоб драться…

Попав в этот мир в женском теле, я стал более нетерпим к такому отношению, и картина у колодца рассердила меня невероятно.

— Скотина! — рыкнул я.

Сопровождающие меня, моментально согласились с моим мнением, и мы дружно двинулись рихтовать морду мужику, избивающему женщину. Быстрее всех до него добралась Орра.

— Смотри не прибей его! — только и успел крикнуть я.

Девушка взмахнула дубинкой, придав мужику ускорение, после которого он рыбкой скользнул к колодцу и вошел с ним в тесное соприкосновение. Стоявшее на углу ведро с водой покачнулось и упало приземлившемуся на голову, усилив глубину внушения и освежив сверху.