С истинной грацией селянки, Сонэта схватила из ближайшей телеги горшок и, размахнувшись, сердито бросила об стенку, едва не задев проходившего рядом принца. Испуганно шарахнувшись, он совершенно естественно покрутил пальцем у виска, на что принцесса не замедлила показать свое мнение на его реакцию, скрутив ему дулю.

— М-мда… Вы хорошо входите в свою роль, Марта, — хмыкнул я, глядя на их обмен мнениями.

— А не пошла бы ты… — фыркнула принцесса и пошла в трактир.

Мы с Рональдом только рты раскрыли, глядя на гордо удаляющуюся Сонэту.

Последующие три дня путешествия Наше Высочество с большим вниманием рассматривала окружающий миру и его проявления, что заставляло Его Высочество и меня здорово нервничать.

Когда на горизонте показался замок графа Лаэрского, мы обрадовались и послали гонца, чтоб впустили нас без промедления и приготовили поесть. После ТОГО ужина в трактире мы, под давлением принца, больше в подобных заведениях не останавливались, а питаться всухомятку нам уже основательно надоело.

Встретил нас старший сын и наследник графа, представившийся Симоном Лаэрским. Шепотом поведав ему кто есть кто, и что здесь делаем, я предупредил, чтоб он с нами особо не раскланивался.

— Граф, кланяющийся крестьянам, слишком уж удивительная вещь, народ может не понять юмора, а вам здесь еще править, — тихо засмеялся я.

Он лишь слегка улыбнулся на мои слова и, отдав приказ загонять телеги во двор, остался наблюдать за нашим размещением.

Принцесса собралась слазить, и, повернувшись на живот, попыталась сползти с телеги. На что уж отвлекся принц непонятно, но на помощь ей он явно не спешил, вероятно, в роль крестьянина слишком хорошо вошел. Действия Сонэты увидел Симон Лаэрский и, бросившись к ней, аккуратно придержал за талию, чтобы спустить на землю. Может, это и не совсем соответствовало правилам, но протягивать руку повернувшейся спиной принцессе не имело смысла.

Принцесса, замерев на секунду, видимо прикидывая, как в подобном случае должны действовать прирожденные крестьянки, схватила ближайший глиняный горшок и, извернувшись, разбила его о голову графа. Не ожидая такой подлянки, тот впал в полный ступор и отпустил фальшивую селянку. Не удержавшись, она, взмахнув руками, соскользнула с повозки и осела на землю.

Выдав пару оборотов из лексикона трактирщицы, Сонэта живенько подхватилась, резко тряхнула юбкой, сбивая пыль и толкнув в грудь Симона, чтоб не стоял на пути, направилась к двери. Не вынеся столь сильного потрясения, граф запутался в собственных ногах и сел на землю с открытым ртом. Неподалеку стоял Его Высочество принц Рональд, и вид у него был не менее пришибленный, чем у графа. Хм-м… Судя по всему ему уже не скучно, и даже более чем.

Наклонившись к поднимающемуся графу Лаэрскому, я тихонько поведал о моей не совсем удачной попытке научить принцессу вести себя более естественно в крестьянской одежде. Когда я перешел к пересказу о реакции принцессы на поведение трактирщицы, Симон попытался сохранить серьезное лицо, но не сдержавшись, все же несколько раз фыркнул.

— Граф, я надеюсь вы понимаете, что это является тайной, которую вы не должны никому рассказывать, — с трудом сохраняя серьезный вид, сообщил я.

— Несомненно, несомненно… А теперь позвольте откланяться, я вынужден отдать некоторые распоряжения слугам, — стараясь не позволить губам расползтись в улыбке, выдал он, и рванул за угол дома.

Вскоре оттуда донеслось приглушенный смех, больше похожий на ржание. Я не особо беспокоился сохранением этой тайны, где-то на стороне такому все равно никто не поверит, зато теперь никто из господ Лаэртских не удивится поведению принцессы, что бы она ни выдала. Меня это вполне устраивало.

Вымывшись от души, первый раз за несколько дней, и поев более изысканную и горячую пищу, мы разбежались по предоставленным комнатам, поспать в нормальных кроватях с чистым бельем. Дальнейшая дорога обещала быть более спокойной — ведь мы отправляемся в сопровождении отряда графа Лаэртского до замка Гроссаро. Оттуда, под охраной людей Ирвина и Рема, Высочества поедут в столицу Трании.

У графа Лаэрского мы поменяли одежду, чтобы не сильно отличаться от людей его отряда, побросали телеги и пересели на лошадей. Наше путешествие явно пошло веселей: передвижение ускорилось, и настроение у народа несколько поднялось.

Лишь когда мы въехали в замок, и я оказался в объятиях Рэмануэля и Кристы, понял, что мы дошли.

— Если б вы знали, как я рада вас видеть!! Но умоляю, все разговоры потом. Позаботьтесь, пожалуйста, о Высочествах, — глупо улыбаясь, расслабленно пробормотал я и поплелся наверх.

На следующее утро граф Лаэрский с отрядом уехал к себе в замок. Мы же остались ещё на денек, переговорить с родственниками, и отдохнуть. Последние события здорово вымотали нас, а впереди еще несколько дней дороги.

После обеда все собрались в гостиной рассказать свои новости и послушать чужие.

Пока я сам не начал говорить, все благоговейно молчали, глядя на меня почти с обожанием. Было похоже, что сейчас они готовы сделать всё, что я ни скажу, и даже не откажутся ходить строем. Вот только зная, насколько папуля и Ирвин ленивы, сомневаюсь, что их хватит надолго. Несмотря ни на что, чувства моих родных ко мне были по-настоящему искренними, ведь благодаря моим действиям наша семья не только выбралась из бедности, но и достигла таких высот, о которых они даже и не мечтали.