Злость постепенно уходила. На меня навалилось ощущение невероятной усталости.

— И что теперь? — зациклено крутилась в голове одна мысль.

Выйдя на балкон, меланхолично посмотрел вниз. Думать, как и делать, ничего не хотелось. Рядом бубнила Лори, доказывая, что я не маленькая и понимать должна, что это судьба всех женщин…

— А чего народ так активно на улицу валит? — чтобы как-то отвлечь её от неприятной для меня темы, поинтересовался я.

— Наверное, твои крики слышали и решили на всякий случай не нарываться, — хмыкнула сестрица.

Среди выходивших мелькнули серые сутаны монахов.

— А это что за монахи? К вам приходили? — вяло удивился я.

— Да. Настоятель горного монастыря просил денег на ремонтные и восстановительные работы. У них недавно землетрясение произошло. Одно здание разрушилось, другие требуют ремонта. Несколько человек погибло, — легко переключилась на другую тему Лори.

Я, посмотрев более внимательно на спускающихся монахов, на минуту задумался и затем закричал:

— Ваше преосвященство! Подождите меня!

Не ожидая подобного, сестра в испуге шарахнулась в сторону и врезалась в стену. Несмотря на расстояние, монахи меня все же услышали и, подняв голову, посмотрели на наш балкон.

— Позвольте с вами поговорить! Подождите! — закричал я.

Главный кивнул головой, и вся группа отошла в сторону. Обогнув удивленную сестру, я помчался на выход.

После краткого разговора с настоятелем монастыря, я быстро разыскал законника и переписал на Рэма свою долю трактира «Пьяное привидение», купленное нами в столице вскладчину. Мне совершенно не хотелось никому объяснять свое решение и выслушивать чье-то мнение на эту тему. Поэтому, после оформления бумаг, я снял комнату в гостинице, где меня не знают, и несколько часов писал послания всем родственникам, Арни и Жаку, сообщая, что отправляюсь в монастырь. Рассказал о нем, все, что узнал от настоятеля, и предупредил, что еду помогать в восстановлении обители, а заодно, отдохнуть от мира, подумать о будущем. Когда вернусь, и вернусь ли — не знаю.

На утро следующего дня, отправив с посыльными письма, я присоединился к группе монахов, направляющихся в горы. Род, Тарэн и Лота на мое предложение остаться работать у Жака, отказались, и сейчас так же ехали в нашей группе.

Монастырь располагался на склоне крутой горы, и подниматься к нему пришлось пешком, ведя лошадей на поводу. В долине внизу вдоль протекающей небольшой речки руками монахов был возделан большой кусок земли, на котором произрастало несколько видов зерновых и овощей.

В обители проживало около сотни человек. Сам комплекс разделялся на две части — мужскую и женскую, почти полностью изолированные друг от друга. Службы и медитации здесь чередовались с ремонтом и работой на полях. Я со своей охраной были зачислены в качестве свободных послушников, с возможностью в будущем принять постриг.

Мы несколько месяцев восстанавливали стены монастыря и хозяйственные помещения. Все время, свободное от монастырских дел, я проводил на открытой площадке одной из башен. Там я предавался размышлениям над своей жизнью и медитировал.

У меня было много времени подумать над тем, что произошло. Вообще то это была моя идея использовать Эммануэля в качестве заслонки от короля. Как только он начал свои поползновения, надо было сразу же и сваливать, а не вводить мужика в искушение. Я же тянул до последнего, а теперь пытаюсь выставить его крайним. Хорошо, хоть он сумел остановиться, а то я даже и не знаю, как смог бы жить дальше. Верю ли я клятве герцога?! Да. Наверное, верю.

Слишком уж сильно в народе желание, чтобы окружающие жили, как принято, а не как хочется отдельным личностям. Когда я, живя в том мире, не торопился жениться и после тридцати, все знакомые и мои, и моих родственников, при встречах начинали приставать: а почему не женат, может проблемы какие, может познакомить с кем… Так и лезли помочь, сделать меня таким, как все. Порой слишком уж напористо, вон у моего друга теща допомогалась, пока он с женой не разошелся.

Постоянно думать о прошлом, и жить прошлым — это растрата настоящего и потеря будущего. Думать надо о том, как жить дальше. Я сделал всё, что хотела маленькая девочка по имени Лионэлла. Её братья и сестры имеют свои семьи. Финансовое положение у всех устойчиво настолько, насколько вообще может быть стабильна наша меняющаяся жизнь. Большой нужды во мне они уже не имеют. Получили, то, к чему стремились и дальше хотят и могут жить сами. Так молодая семья не очень то любит, когда родители вмешиваются с советами. И это нормально. Не стоит им мешать.

Но что же теперь делать мне?! Может это и замечательная идея прожить оставшиеся годы в монастыре, но вот я как-то к этому оказался не очень готов. Однако и в мирскую жизнь возвращаться не хочется. Мои размышления зашли в тупик, и я все больше времени стал посвящать медитации, освобождая голову от всех мыслей.

Так прошла зима. Весной отряд монахов собрался за лекарственными травами. Чтобы немного развеяться и сменить обстановку, я попросился в группу. На второй день нашего пути из-за скалы неподалеку вышла группа из двух белых взрослых котов, за которыми семенили двое малышей, так и норовивших что-то понюхать в стороне или попробовать лапой на прочность какой-нибудь камешек.