Леший на миг зажмурился от яркого света, но быстро открыл глаза. Жмуриться, когда на тебя прут полчища чугунков, слишком опасно. К тому же фотохромное покрытие стекла фильтрующей маски сработало штатно, и сталкера подсветка почти не ослепила. По центру перед глазами плавали два желтых пятна, но вокруг них Леший видел все.

В частности сталкер мог наблюдать, как постепенно гаснет подсветка, но на смену ей приходит другое довольно занятное явление — синеватое свечение контуров изделий. Каким образом статические разряды держались на металлических корпусах биомехов, хотя по всем законам должны были сразу уйти в землю, Леший не мог и предположить, но факт оставался фактом. Приближающаяся цепь ботов светилась, как елочная гирлянда, и рассмотреть это свечение не мешали ни дым, ни пар, ни пепел, который поднимали в воздух шагающие роботы.

— Огонь! — крикнул в эфире офицер.

— Огонь! — продублировал команду Гелашвили.

— Мать вашу, — процедил сквозь зубы Леший и нажал на спуск.

Будь противник живым, можно было бы сказать, что его атака захлебнулась и враг бежал в панике. Боты попытались дать отпор, но статические разряды не только подсвечивали корпуса чугунков, еще и сбивали с толку их системы наведения. В результате точность стрельбы «по лампочкам» у чистильщиков оказалась на порядок выше ответного огня. Бойцы практически полностью уничтожили первую линию ботов и вынудили рассеяться тех, что шли и катили следом.

Таким образом чистильщики всего за один рывок продвинулись вглубь города сразу на полкилометра. До предполагаемого места расположения Объекта оставалось два раза по стольку же.

— Держать строй! — приказал Гелашвили. — У кого какая статистика, герои?

— Четыре, — буркнул Анисин.

— Двенадцать, — сказал Соколов и обернулся к Лешему. — А у тебя?

— А я считал?

— Имплант запроси, — Максим постучал пальцем по виску.

— И что?

— Ты первый день в Зоне, что ли? Он же считает. Вместе с компом «карташа» все точные попадания отслеживает.

— Да? — Леший, в принципе, знал, что компьютеры ИПП ведут такую статистику, но никогда не следил за этим процессом.

Зачем? Да и какая может быть статистика у вольного ходока-торговца? Его оружие — умение вести бизнес. К тому же раньше Леший предпочитал «Муму», а у нее не было ни встроенного компа, ни хотя бы целеуказателя.

Леший мысленно запросил статистику у импланта.

«Из этого оружия поражены тридцать две цели».

Леший перевел взгляд на счетчик оставшегося в ИПП боезапаса и удивленно вскинул брови. Осталось восемнадцать патронов. Плюс тридцать два истрачено. А было пятьдесят. Получалось, что каждая пуля попала в цель? Леший поднял взгляд на Максима и пожал плечами. Сообщить во всеуслышание, что стреляешь еще ловчее, чем прыгаешь на броню, стало бы очередной глупостью, подставой самого себя. Нет уж, лучше не выделяться.

— Восемь, — честно глядя на товарища, соврал Леший, — из тридцати двух.

— Хороший результат, — Максим поднял вверх большой палец.

— К бою! — вновь приказал в эфире офицер-координатор. — Центральные группы, внимание, воздух! Метаморфы, маскировочную сеть!

— А вот это херово! — прокомментировал Гелашвили. — Анисин, марш во вторую линию, ставь сеть. Старшинов, держать зенит! Бичо, помогай!

Сержант подтолкнул в спину Лешего, а затем и Максима. Бойцы вскинули оружие, пытаясь высмотреть в дымном небе какую-нибудь угрозу, а ефрейтор Анисин принялся колдовать над маскировкой. Получалось у него не очень, фантомная сеть выходила нестабильной, колеблющейся и рвущейся то там, то здесь, но на выручку ефрейтору пришли соседи. Их сети перекрыли по трети зоны ответственности Анисина, и уж на одной оставшейся трети ефрейтор, наконец, состряпал хоть что-то внятное.

Леший скептически относился ко всем этим маскировочным ухищрениям, поскольку не верил, что создаваемые метаморфами энергетические фантомы могут дать хоть какую-то защиту от пуль и лазерных лучей, однако в то, что маскировка сбивает с толку системы наведения биомехов, он верил.

«В поле бывает, что и гвоздь оружие, а кочка — укрытие, — подумалось Лешему. — Вопрос только, кто противник. Если танк или вертушка, ты попал без вариантов».

Мысль о вертушке словно материализовалась. Над головой захлопали лопасти, а дым вокруг закрутился в небольшие смерчи, которые потянулись было к небу, но вскоре заложили вираж наподобие мертвой петли и вернулись к земле. Леший поискал взглядом источник звука и возмущения в атмосфере и вскоре его обнаружил. Вернее — их.

Над головами чистильщиков лопотали сразу несколько бортов. Потому и вихрей получилось много. Но все вертолеты были своими. Почему же тогда поступила команда: «Воздух!»?

Вертушки ушли из зоны видимости, утягивая за собой, будто шлейф, часть дыма, и Леший, наконец, понял, в чем дело. Точно в хвост вертушкам пристроились «гарпии» — небольшие летающие биомехи, бывшие самолеты-беспилотники.

Вооружение, которым технос наградил этих рыбок-лоцманов, аховое — по одной слабенькой лазерной или импульсной пушке на борт, но увидеть их в небе было все равно страшно. Потому что эти гарпии сопровождали драконов, как реальные рыбы-лоцманы сопровождают акул.

Леший прицелился в одну из летающих тварей, но не выстрелил. Что толку? Как штурмовики, эти гарпии не работали, лишь поддерживали атаку и прикрывали драконов в воздушном бою, так что для пехоты они были почти неопасны. А вот драконы — это другое дело. Особенно красные, те, что специализировались, как и прежние их ипостаси, именно на штурмовых операциях. Вот для них-то и следовало приберечь боезапас.

Хотя, какой тут, к черту, боезапас? Из «карташа» завалить дракона так же нереально, как из рогатки сбить магистральный самолет. Тяжелый импульсник, вроде танковой пушки, или мощный лазер — другое дело, а еще лучше попасть в дракона сверхскоростной плазменной ракетой. А легкое стрелковое… только брюхо ему пощекотать.