– Но ведь тебе не хотелось спать, мамочка, не хотелось?

– Нет, не всегда.

– Тогда ты должна знать, каково мне. Мадлен потрепала его по волосам.

– Да, ch'eri, я знаю.

– Мама?

– Что, мой родной?

– А можно нам… у нас будут в квартире цветы? Пожалуйста. Я имею в виду эти… в горшках, чтобы было, как в саду.

– Конечно, ch'eri, это отличная идея.

– Мама?

– Что?

– А мы можем купить телевизор?

– Нет, мой дорогой. Не сейчас.

– А почему?

– Слишком дорого.

– Мама?

Мадлен поднесла к губам усмиряющий палец.

– Последний вопрос.

– Ты разрешишь Гидеону отвезти нас на Кони Айленд? Он говорит, там – здорово!

– Да, конечно, ch'eri, но я не знаю, когда. Я сейчас так много работаю сверхурочно.

– А мы можем поехать в следующее воскресенье? Гидеон говорит, там есть целый парк специально для детей.

– С воскресеньями все сложно, малыш. Ты же знаешь – я работаю в Забаре весь день.

Лицо Валентина стало грустным.

– Мне так скучно и грустно, когда ты на работе, мама.

– Я знаю.

Подгоняемая чувством вины, Мадлен взяла на следующее воскресенье выходной, чтоб Гидеон мог отвезти их на Кони Айленд. Они провели несколько приятных часов в детском парке, и Валентин смог вволю накататься на всем, чего только его душа пожелала, а потом пошли прогуляться у воды. Теплый ветерок обвевал их щеки, Валентин повизгивал от радости, носясь туда-сюда и с замиранием сердца смотря на парение чаек над океаном и шумный пестрый карнавал на стороне материка. Они забрели на пляж, сняли обувь и бродили, утопая ногами в песке и слушая шум прибоя. Мадлен крепко сжимала левую руку Валентина, а Гидеон – правую, на случай, если радость вдруг завела б его слишком глубоко в воду.

– Ему нужны друзья его возраста, – сказал Гидеон Мадлен позже, когда они сели на скамейку и наблюдали за Валентином, чьи губы и щеки были еще липкими от конфет, самозабвенно игравшим в песочнице. – Он такой отважный парнишка, – Гидеон засмеялся. – Пожалуй, он был бы непрочь покататься на «русских горках», если б вы ему разрешили – и если б он знал, что доставит нам удовольствие.

– Но он проводит все свое время со взрослыми, – сказала Мадлен, и ее блестящие глаза затуманились.

– Ему сейчас пять, Мадди, ему нужно в школу.

– Я знаю – я думаю об этом все время. Но как это возможно?

Она намеренно отгоняла мысли об опасной нестабильности их полулегального проживания в Америке. Она въехала как человек, прибывший на время, и уже больше двух лет работала, не говоря своим хозяевам, что у нее нет официального разрешения на работу. Позже это беспокоило ее все больше и больше, но она не знала, что предпринять.

– Вам нужно срочно что-то сделать, Мадди, – сказал Гидеон. – Или в любой момент кто-нибудь может донести, что здесь живет маленький мальчик, который никогда не выходит за порог дома в школу.

Мадлен знала, что он прав. Это же самое повторял ей Руди, и ее почти что пилил Константин. Видеть своего веселого подвижного мальчика, который нуждался в сверстниках и занятиях, сидящим здесь в одиночестве… – все это просто надрывало сердце Мадлен. Но она по-прежнему боялась рисковать, боялась предпринять любой официальный шаг, чтоб не разворошить осиное гнездо. Она сравнивала себя со страусом, прятавшим в минуту опасности голову в песок. Надеялась, что все само собой разрешится чудесным образом.

– Я придумал выход, – неожиданно сказал Гидеон.

– Какой?

– Давайте сначала взглянем на альтернативы, хорошо? Даже если вы решитесь пойти работать в вашем семейном банке – а вы не хотите, я знаю… должен сказать, что на самом-то деле нет ни одной банковской работы, для которой бы у вас была квалификация. И, значит, чтоб получить эту работу, вам нужно будет обратиться к своей матери, чтоб она для вас что-то подобрала.

– Не раньше, чем от этого будет зависеть жизнь Валентина, – твердо сказала Мадлен.

– Второй шанс для вас – отдаться на милость Департамента иммиграции. Они могут быть снисходительны – но могут и заупрямиться, потому что вы сознательно столько оттягивали.

– Вы думаете, они могут нас выслать? – спросила она тихо.

– Сомневаюсь, – Гидеон подавил дрожь. – Но все же я бы не стал рисковать.

– Тогда что же мне остается?

– Только одно, что может дать гарантии.

– Ради Бога, что же это? – Мадлен умирала от нетерпения. – Скажите мне.

– Замужество, – сказал Гидеон. – Брак с гражданином Америки.