— Не будь смешным! Я потерял одну ключевую фигуру — двое остальных не играют роли!

— Но твоя лаборатория — она под землей, и этот потоп уничтожит ее!

— Двери ее защитят. Она будет работать!

Келсо попытался приблизиться, держась между маленьким человечком и Элли.

— Послушай, Слоден: я не имел с Тревиком никаких дел. Я из отряда по борьбе с наркотиками. С некоторых пор мы следим за тобой. Если со мной или с девушкой что-нибудь случится, полиция будет знать, где нас искать.

— Глупая ложь! Если бы были хоть какие-то подозрения, после вашего исчезновения в моих владениях уже рылась бы полиция. Но никто не хватился ни тебя, ни девушки. Последние два дня — до и после ее возвращения — за вашим вагончиком наблюдали. Никто не заинтересовался вашим исчезновением.

Келсо старался рассмотреть Слодена за светом фонаря. Было невозможно определить, в самом ли деле у него пистолет.

— Ты не сможешь нас убить! — крикнул он, сам не уверенный в этом.

— У меня нет выбора! Слишком поздно для вас обоих. Вы отказались сотрудничать и должны понести наказание. Думаю, когда вода спадет, будет много пропавших без вести — Бог знает, сколько вреда она нанесла! Вы будете среди ненайденных тел!

Келсо пришлось действовать наобум. Слоден был из тех типов, что предоставляют грязную работу другим — сможет ли он сам замарать руки?

— Отойди, Элли! — велел он девушке. — Отойди назад, к лестнице!

Слоден не отреагировал. Но, возможно, он хотел, чтобы они оказались в воде.

Келсо и Элли уже почти вышли на площадку. Они медленно пятились, заслоняя глаза от слепящего света, и вдруг какое-то движение за спиной заставило Элли обернуться. Она закричала, увидев поджидающую их фигуру.

Келсо быстро обернулся и увидел Баннена. На том уже не было непромокаемой куртки, и промокшая одежда тяжело обвисла. Повязку с лица сорвало, и в обожженных местах кожу покрывали волдыри. Сокрушающим ударом Баннен сбил девушку в сторону и с выражением дикой злобы, еще больше исказившей его изуродованное лицо, бросился на Келсо.

Тот отлетел назад. От броска Баннена оба ударились об ограждение зернохранилища. Вцепившись детективу в горло, Баннен хрипел от ярости. Келсо чувствовал, что его голова сейчас лопнет, и попытался освободиться, но тщетно — Баннен был слишком силен. Тогда он резко ударил его снизу вверх коленом в пах, и хватка ослабла. Келсо вырвался и выбросил вперед кулак, но Баннен словно не почувствовал удара. Он снова бросился на противника, на этот раз оба перевалились через ограждение и упали в зерно. Оно набилось в раскрытый рот Келсо, которого стало неудержимо рвать. Баннен вывернулся и оказался на спине отплевывающегося детектива, он схватил его за волосы и засунул голову глубоко в зерно.

Перегнувшись через перила, Элли беспомощно смотрела, как лицо Келсо скрылось под поверхностью зерна. Руки его бешено скребли в безнадежной попытке освободиться от хватки более тяжелого противника. Элли громко застонала, но могла лишь протянуть руку к борющимся; она слишком изнемогла, чтобы двинуться. Ее ноги стали подгибаться, девушка рухнула на ограждение, рыдая и стоная от сознания своего бессилия помочь Келсо.

И тут из тени, сквозь клубящуюся пыль и зерно, сквозь раскачивающуюся на свистящем ветру паутину начало что-то проявляться.

Все ощутили его присутствие еще до того, как оно появилось в свете фонаря.

Элли увидела круглые вытаращенные глаза Баннена, застывшие в перекошенной гримасе обожженные губы и проследила за его взглядом. Сразу за лучом света стояла темная сгорбленная фигура.

Слоден почувствовал, как его тело холодеет. В затылке появилось какое-то странное ощущение, холодные мурашки заставили его содрогнуться. Вокруг головы слышалось — нет, скорее ощущалось — какое-то потрескивание, и Слоден чувствовал, что каждый волосок на его теле одеревенел, ощетинился. Мышцы живота напряглись от неодолимого страха. Сэр Энтони заставил руки повернуть фонарь к неуклюже передвигавшейся фигуре, но руки не повиновались, словно какая-то часть его существа не хотела видеть, что там.

Элли проследила за лучом, и от ее лица отхлынула кровь, а тело стало оседать на пол. Рука схватилась за ограждение, но не могла удержать вес тела. Пальцы разжались, и рука безжизненно упала.

Луч скользнул по толстой деревянной опоре и уткнулся во что-то за ней.

Шок был так силен, что никто не смог издать ни звука.

Элли ощутила между ног теплую струйку.

Слоден почувствовал, как им овладело онемение — онемение, опустошившее ум и угрожающее лишить его рассудка.

У Баннена пересохло в горле, он открывал и закрывал рот, силясь закричать.

Сгорбленная фигура двинулась, и луч ярко осветил ее.

Существо покрывала чешуйчатая шкура, местами высохшая и потрескавшаяся, кое-где ободранная и висящая клочьями. Там, где плоть была совершенно неприкрыта, между красным мясом и сухожилиями копошились какие-то мелкие твари. Существо согнулось почти пополам, сморщенное; одна рука напоминала клешню, и когти висели в нескольких дюймах от пола; другая вообще не имела кисти, а виднелся лишь обрубок кости и мяса у локтя, — культя казалась сырой и гангренозной. Обе ноги были деформированы, одна ступня представляла собой прямую колоду без пальцев, без лодыжки; коленный сустав другой ноги был раздут, а бедро над ним казалось тонким и иссохшим. Из-за сгорбленной стойки область паха скрывалась в тени, а спускавшиеся туда от пояса темные волосы вились по бедрам, как паучьи ноги. Кожа на плечах была в морщинах и рубцах, и все тело покрывали огромные бугры, как жестокие нарывы. Хребет изогнулся вперед, и в некоторых местах позвонки выступали наружу.