Рыбак пропустил вопрос мимо ушей и одним глотком осушил свою кружку. Стукнув ею по стойке, он проревел:

— Повторить сюда же, Рон!

Бармен махнул рукой в знак того, что слышит, продолжая цедить пиво для Келсо.

— Так куда делся Энди? — не отставал тот.

— Пропал. А теперь вали и оставь меня в покое, маленький любопытный ублюдок. От таких, как ты и Энди, все беды.

— Какие беды?

Келсо почувствовал слабость в коленях, когда рыбак медленно поднялся с табурета и навис над ним:

— Я ничего не говорил о бедах. Продолжай в том же духе, парень, и познакомишься с моим кулаком. А теперь убирайся, уйди с дороги!

Оттолкнув Келсо, который отлетел к стойке, он стал прокладывать себе путь сквозь толпу, и посетители понаблюдательнее и поразумнее заранее отходили с дороги.

Келсо отвернулся, и бармен поставил перед ним заказанное.

— Не много надо, чтобы вывести старика Тома из себя, а? — заметил детектив, ему все еще было не по себе.

Бармен только хохотнул, выхватив у него из руки фунтовую банкноту.

— Он просидел тут весь вечер, тупо пил в одиночестве. Не знаю, что на него порой находит.

Келсо перенес пиво и виски на стол к Элли, впрочем, успев отхлебнуть пива.

— О чем это вы там? — спросила она, когда он скользнул на скамейку рядом с ней. — Я думала, он тебя сожрет.

— Ему не понравились мои лощеные манеры. — Келсо отпил еще пива и почувствовал, что нервы успокаиваются. — И, знаешь, я не многого добился.

— Кто это был?

— Шкипер Тревика. И он сказал, что Энди тут больше нет.

— Что он имел в виду?

— Он был не в настроении объяснять. — Келсо нахмурился и поставил кружку на стол. — Однако странно. Он не на шутку встревожился, когда я спросил о Тревике. Сказал, что такие, как я, привели его к беде. И заказал еще пива, но не стал дожидаться.

— Думаешь, этот Тревик сделал что-то такое, что его встревожило?

— Ну, может быть, он просто смылся на пару дней, и старик чувствует, что его подвели.

— Или угодил в какую-то историю, а его шкипер молчит об этом.

— Возможно. Хотел бы я узнать его мысли. Это может оказаться интересным.

Они пригубили свои напитки, и Элли удивилась, когда Келсо придвинулся поближе и положил руку ей на плечи. Она удивленно посмотрела на него.

— Нас считают любовниками, помнишь? — Его глаза блестели весельем. — Им нужно было прислать кого-нибудь поневзрачнее, ты слишком привлекаешь внимание.

Взгляды и перемигивания в ее сторону не остались незамеченными Элли. Она поцеловала Келсо в щеку.

— Просто для правдоподобия, — пояснила она.

Он снова удивил ее, ответив на поцелуй.

— От чувств, — сказал он.

Элли едва заметно покачала головой:

— Ты чудак, Джим. У тебя слишком резко меняется настроение.

— Извини за прошлое. Я знаю, порой со мной трудно, но уверяю тебя: в том, что я сказал, есть доля правды.

— Хочешь поговорить об этом сейчас?

Келсо помолчал, и она поняла, что он решает про себя. Наконец он сказал:

— Нет, Элли. Думаю, нам лучше всего вести себя, как ты сказала: держаться профессионально. Если хочешь знать, я считаю тебя хорошим работником. И мне нравится твое общество.

Элли улыбнулась:

— Хорошо, ты начальник. Что дальше?

— Я чувствую какой-то толчок. Давай пока расслабимся и выпьем, а потом опять заглянем в бухту. Что-то тянет меня туда, как чертов магнит, но не знаю что. Почему-то я чувствую, что ответ кроется там, смотрит на нас.

Элли нахмурилась:

— Я поняла, что ты имеешь в виду — у меня то же чувство. Может быть, те, кто живет там — как ее? Башня Мартелло? — может быть, они замечали что-нибудь подозрительное? Оттуда прекрасный вид на устье и бухту, оттуда виден большой кусок берега.

— Не уверен, что сейчас там кто-то живет. И вряд ли мы можем постучаться в такой час, а даже если и постучимся, что скажем? Их не очень обрадуют вопросы о жизни птиц.

— Верно, но мы можем взглянуть, посмотрим, что там видно. Это может навести нас на какие-нибудь мысли.

Келсо не сказал ей, что провел часы у этой башни и не обнаружил ничего подозрительного, а согласился еще раз посмотреть и зайти внутрь. Он вдруг понял, что эта ночь в фургончике вместе с Элли окажется еще более неспокойной, чем предыдущие.