Кто не вверяет себя Богу, но строит свой дом с самонадеянностью и мирской гордостью, тот строит на основании из мусора, и рано или поздно его дом обвалится, засыпав и его самого и тех, которые находились под его крышей.

Тот, кто надеется на свой капитал и открывает большое предприятие, но не имеет головы на плечах [123] , обанкротится. Точно так же и в духовной жизни недостаточно одних телесных сил и большого ума, если предпочтение не будет отдано благодати Божией, чтобы она всем управляла.

Простая жизнь дает человеку много возможностей следить за собой, чтобы не обанкротиться духовно и иметь двойное здоровье. Но еще полезнее простой характер, благодаря которому человек просто и с благодарностью принимает замечания и таким образом делает всех людей своими врачами и медсестрами и бывает здоровее всех.

Некоторые из–за своего эгоизма страдают, когда им делают замечания. Однако не все, которые страдают, когда им делают замечания, имеют эгоизм, ибо многие из–за своего великого усердия и большой чувствительности преувеличивают свой проступок и от чрезмерной тяжести вины, которую берут на себя (поскольку чувствительны), сгибаются. Поэтому нужно осторожно обращаться с чувствительными душами, которые имеют большую ревность, чтобы не обидеть их (посчитав, что у них большой эгоизм) и тем самым не покалечить и не сделать их ни на что не годными.

Если ты задел самолюбие гордеца, не посещай его сразу, пока не затянутся его раны, потому что иначе разбередишь их даже лаской (добрыми словами). Лучше не приближаться к нему, пока они с течением времени не заживут и не забудутся.

У старого дерева, которое имеет много соков, не обрезай сразу всех веток, когда хочешь сделать к нему прививку, потому что иначе оно постоянно будет источать свои возмущенные соки и пускать побеги. То же в духовной жизни относится к человеку пожилому.

Чтобы хорошо почистить старую картофелину, нужен нож (даже если она будет сварена и после этого остынет), и, когда хотят ее хорошо почистить, от нее часто ничего не остается. Тогда и самому человеку ничего не достается, и картофелина страдает и отчаивается из–за того, что от нее ничего не осталось. Поэтому лучше оставлять немного глазков и не обращать на них внимания, потому что глупо требовать от стариков того же, чего и от молодых, похожих на молодые картофелины, у которых кожура нежная и удаляется без ножа.

Так как Христос работнику одиннадцатого часа дает ту же плату, что и работнику первого часа, будем приспосабливать свою логику к логике Евангелия, которая кажется людям бессмысленной.

Для Бога все хорошо: и десять талантов с пяти, и четыре таланта с двух, и два таланта с одного [124] . Божественная справедливость имеет другие математические правила, и один плюс один иногда дает два, а иногда — два миллиона.

Тот, кто хочет исследовать божественную логику своим умом, потеряет и тот небольшой ум, который имеет. А кто ограничивает божественную логику пределами своей головы, у того она лопнет, а сам он станет шизофреником.

Тот, кто постоянно оттачивает свой ум знаниями и живет в удалении от Бога, в конце концов превратит свой ум в обоюдоострый меч и одной его стороной будет постепенно закалывать себя, а другой — рубить людей своими непререкаемыми человеческими рассудочными решениями.

Наоборот, вера в Бога привлекает божественную силу и переворачивает все человеческие выводы, совершает чудеса, воскрешает мертвых и заставляет науку стоять с раскрытым от удивления ртом.

Чудо является тайной, и ум не может его объяснить, но только пережить. Чтобы пережить тайны Божии, нужно совлечься своего ветхого человека, вернуться неким образом в первоначальное состояние человека до грехопадения, иметь невинность и простоту, для того чтобы вера наша была неизменной, и твердо верить, что для Бога нет ничего невозможного. Когда человек вначале преуспеет благодаря вере, без сомнения, с ним постепенно начнут происходить маленькие и большие чудеса, и тогда уже он будет верить сильнее, непосредственно переживая божественные тайны. Тогда он будет богословом, потому что будет не постигать эти тайны умом, но реально переживать их.

Большим злом является сухое богословие, когда мы богословствуем умом и представляем свой ум Духом Святым. Это называется мозгословием, которое порождает вавилонское столпотворение, в то время как в богословии существует множество языков (множество дарований), но все языки согласны между собой, потому что у них один хозяин — Дух Святой, сошедший в день Пятидесятницы, и эти языки — огненные.

Тот, кто пренебрегает божественным просвещением и отдает предпочтение уму, составляя красивые проповеди с помощью красивых слов, сродни арианам, которые верили, что Христос является творением Божиим.

Мы же, православные, веруем и исповедуем, что Слово Божие не создано, но рождено «от Отца прежде всех век», и воплотилось «от Духа Свята» и Девы Марии [125] , и принесло спасение миру.

Слово ума не изменяет души, потому что является плотью. Но Слово Божие, которое рождается от Святого Духа, имеет божественную благодать и изменяет души.

Дух Святой не сходит с помощью техники, и потому богословие не имеет ничего общего с духом науки. Дух Святой нисходит Сам, когда видит в человеке для этого духовные предпосылки. Духовной предпосылкой является очищение человеком от ржавчины своих духовных проводов, для того чтобы стать хорошим электропроводником и принять духовный ток божественного просвещения. Так он становится духовным ученым, богословом.

Благодать Божия притягивает людей, как магнит притягивает железо. Ум сам по себе является ненамагниченной железной палкой, которая стучит по железкам, чтобы они прилепились к ней, а они только деформируются и не пристают.

Берегись, чтобы никогда не просить созерцания нетварного света или Божиих дарований и так далее, но лишь покаяния, которое принесет смирение, и тогда Благий Бог даст тебе то, что тебе нужно.

Если хочешь выйти на связь с Богом, чтобы Он услышал тебя во время молитвы, переключись на смирение, потому что Бог всегда работает на этой частоте, и смиренно проси Его милости. Когда в тебе разгорится божественная любовь, ты схватишься за микрофон твоей «рации», как влюбленный, и не захочешь удаляться из своей келлии, если тебя не прервут или этого не потребуют какие–нибудь важные дела, которыми находящиеся в таком состоянии тоже часто пренебрегают.