– И почему вы его не трогаете?

– Да потому, что не могу пытать обосранных людей. Воспитание не позволяет. В подобных случаях я их просто пристреливаю.

Я вежливо рассмеялся, хотя делать мне этого, честно говоря, не хотелось. Аура хватающего за горло страха, исходившая от этих людей, наконец добралась до меня. Неожиданно подал голос Жано, до этого молчавший:

– Макс. Зачисти.

Это был голос офицера, отдающего приказ на поле боя. Макс, ни слова не говоря, направился к сержанту. Быстро и ловко обыскал его. Подхватил с земли блистер, сунул за пояс. Потом резким движением вырвал нож из раны и тут же полоснул им по горлу сержанта. Все это было проделано не без некоторого изящества. Затем направился к трупу. Вытащив у того из-под лопатки нож, тщательно вытер оба лезвия о форму убитого, после чего присоединился к Жано.

Радость возвращения к жизни вместе с благодарностью людям, спасшим меня, – все это сильно искажало восприятие событий, придавая им героический смысл, но теперь, когда возбуждение схлынуло, я смотрел на трупы и не мог поверить своим глазам. Двое вольнонаемных убивают двух военных на территории военной базы. Да еще трясущийся лейтенант из особого отдела. От подобного расклада у меня просто голова пошла кругом, да тут еще Жано наконец обратил на меня внимание. Теперь я понял, почему трясся лейтенант. Взгляд у этого человека был такой же острый, как и его ножи.

– Ну, что, герой? Похоже, твои подвиги не всем нравятся. – Он бросил косой взгляд на лейтенанта. – Так в чем дело, лейтенант?

Тот некоторое время молчал, потом стал выдавливать из себя слово за словом:

– Я выполнял приказ. Начальства. А этих двоих мне придали. Как исполнителей. Больше ничего не знаю.

– В чем смысл приказа?

– Взять на испуг. Заставить заговорить. Есть подозрение, что он скрытый мятежник. Зафиксировать все на кристалле.

Голос лейтенанта был глухой и пустой, лишенный всяких эмоций, словно говорил не человек, а человекообразный робот.

– Ну, что скажешь, Макс?

– Этот парень в ореоле «народного героя». Его так просто не возьмешь, а доносов на него, наверно, уже с вагон накатали. Реагировать надо? Надо. Вот они и пошли на подобный эксперимент. Вроде логично, но все равно странно. С душком это дело.

– Точно. С душком. А ты иди, лейтенант. И постарайся обойти нас подальше. Воняешь больно гадостно.

Лейтенант еще несколько секунд постоял, потом медленно развернулся на негнущихся ногах и мелким, семенящим шагом пошел прямо сквозь строй елок. Мы, все трое, проводили его взглядом. Потом я повернул голову к Жано:

– Вы спасли мне жизнь. Просто не знаю, как мне вас…

– Интересный тип, – неожиданно выдал свое заключение Макс, перебив меня.

– Ты уверен?

– Дэвид, ты действительно пулеметчик? – вместо ответа последовал неожиданный вопрос Макса.

– Да. Базовый курс учебного подразделения.

Макс криво усмехнулся. Жано покачал головой. Отчего-то я почувствовал сожаление, что они так низко оценили мои способности.

– Дэвид, идем с нами.

Приказ-приглашение Жано я не только не подумал отклонить, но даже не задумался над тем, надо ли мне идти с ними. Просто взял и пошел. Так мы шли некоторое время, потом Макс сказал:

– Сержант, пристраивайся рядом. Не люблю иметь кого-либо за спиной. Это меня нервирует. А когда меня нервируют, мне хочется убить того, кто меня нервирует. А способов много. Это тоже меня начинает нервировать. Тогда я становлюсь совсем-совсем нервным…

Так он балагурил всю дорогу, пока мы не оказались на территории военного городка и не сели за столик в первом попавшемся по пути баре. Нам принесли бутылку рома и стаканы толстого стекла. Чокнувшись, сделали по глотку. И тут меня словно прорвало. Неожиданно для себя я рассказал совершенно незнакомым мне людям о себе все, вплоть до нападения в аллее, опустив только историю с серыми трупами. Слишком долго хранил я тайны и загадки в себе, видно, пришло время выпустить их на белый свет. Макс и Жано молча слушали меня, потягивая ром.

Окончив рассказ, я почувствовал облегчение, словно внутри меня отпустило туго сжатую пружину. Одним махом опрокинул в рот содержимое стакана. Алкоголь ударил теплой волной по желудку, потом быстро добрался до головы. Я снова ощутил себя человеком. В ушах зазвучала легкая музыка, я почувствовал запах жареных ребрышек, доносившийся из кухни бара. Все это было вокруг меня и раньше, но сейчас я ощутил это по-другому, словно я долго мотался по свету и вот наконец снова оказался дома. Странное, ни на что не похожее ощущение ошеломило. Впрочем, я тут же понял, что это своеобразная реакция на недавнее покушение на меня. Да и выговорился к тому же. Облегчил душу.

«К добру ли только?» – мелькнула мысль.

– Ты слышал о «псах войны», парень?

Я чуть стакан не выронил из рук. Все вдруг встало на свои места. Конечно, я слышал о них. Да и кто не слышал о специальном подразделении, чисто номинально входящем в состав армии и подчиняющемся напрямую Главному разведывательному управлению? Об их громких успехах знали все, но мало кто видел в лицо бойцов специального подразделения. Они оставались за кадром, когда шли победные репортажи об их подвигах. «Псы войны» были самым загадочным элитным подразделением. Их девиз – «Настигать и карать». «Псы» наводили порядок там, где ничего не могли сделать государственные и армейские спецслужбы, но основной их работой была Зона. Полоса освоенной земли на самой границе цивилизации. Здесь селились те, кто не желал или не мог по какой-то причине жить вне общества. Уголовники и сектанты, охотники и наркодельцы, фермеры и отшельники. Они были постоянной головной болью властей, и в конце концов власти решили создать мобильное подразделение, призванное если не истребить, то хотя бы удержать их в пределах Зоны. Уничтожить главу самозваного правительства, окруженного фанатиками-телохранителями, убрать главарей партизан, обосновавшихся в джунглях и терроризирующих поселения фермеров, отловить самопровозглашенного бога воинствующих сектантов, захватившего власть в глухом районе, – все это было работой «псов».