«Теперь понятно, как я оказался здесь, в отдельной палате».

Гастон, закончив философствовать на тему героизма, стал собираться, заявив, что его ждут горячие девочки и холодное пиво. Он уже был готов переступить порог моей палаты, как я вспомнил еще о кое-чем:

– Гас, секунду. Один вопрос!

– Давай быстрее.

– А зачем они с собой боевых роботов и «Гоблина» прихватили? Они же считали, что с нами одной левой справятся.

– Хороший вопрос. Я тоже этим интересовался. Мне ответили, что все это железо было взято для прикрытия челноков в первые минуты старта. Когда они все на борт заберутся. Своего рода автоматическая охранная система. Выздоравливай! Пока!

На следующий день во время обхода лечащий врач заявил, что мое здоровье в полном порядке и завтра меня выписывают. Осталось только проститься с пылкой и любвеобильной Ванессой. Утром, невыспавшийся, но вполне довольный жизнью, я получил бумаги в канцелярии госпиталя, и среди них предписание, где черным по белому было сказано, что по получении наград я должен явиться на военную базу «Норфолк» для дальнейшего прохождения службы.

Выйдя из здания комиссариата, некоторое время стоял в раздумье. Сразу ехать на базу не хотелось, а просто болтаться по городу я опасался. Заглянуть в кафе? И тут мне на глаза попался проезжавший мимо шикарный автомобиль в сопровождении целого эскорта машин охраны. Это был точно такой автомобиль, который я расстрелял на взлетном поле.

«На этой – эмблема строительной корпорации, а на той машине было что-нибудь?»

Но, сколько я ни терзал свою память, так ничего и не смог вспомнить.

Прошла уже неделя моей службы на базе, но своим среди сержантского состава я так и не стал. Все здесь считали меня выскочкой, которому просто повезло. Со мной общались, пили пиво, шутили, но я чувствовал их пренебрежительное отношение к себе. Для меня даже кличку придумали, для внутреннего употребления. «Дешевый герой». С одной стороны, их поведение было мне понятно. Да, вокруг полным-полно профессиональных военных, солдат и сержантов, которые дрались на городских улицах, не щадя своей жизни, но им даже медали не дали, а салаге-резервисту, не закончившему учебку, отвалили сержантское звание да еще наградили. А с другой стороны, было обидно, я ведь честно сражался и не струсил, не бежал с поля боя. Я даже комплексовать начал по этому поводу, пока неожиданно не пришла в голову мысль: «Ты что, забыл, что армия для тебя только временное убежище? Что тебе они?! Отслужишь контракт – и забудешь эти рожи уже на следующий день!»

По прибытии я получил назначение в комендантский взвод, но должности мне не дали. Как я подозревал, не собирались давать и в дальнейшем, так как командование базы терялось в догадках, что бы такое неопасное доверить недоучившемуся резервисту в сержантском звании. Только я начал осваиваться со своим новым положением, как судьба приготовила мне новое испытание. Я влюбился, да так неожиданно, что до сих пор не могу поверить в то, что это случилось со мной.

Легкая фигурка. Точеные ножки. Миловидное личико. Даже военный мундир, рассчитанный на обезличивание человека, не мог скрыть того, чем природа одарила ее с такой щедростью. Женственность. Как только я увидел ее, так сразу и понял, что она создана для меня, что она представляет собой нечто другое, чем все остальные женщины. Пока я пытался определить для себя, что же это такое «нечто другое», она, весело болтая, пила с подругой кофе за столиком в баре, куда я забежал перекусить. Я просто не знал, что мне теперь делать. Не будь она ангелом во плоти, я бы нашел повод с ней познакомиться, а сейчас даже не знал, что скажу, если она сама ко мне обратится. Время от времени я бросал на их столик взгляды, как вдруг она повернулась и посмотрела на меня. Видно, подруга, сидевшая ко мне вполоборота, заметила, что я не свожу с них глаз, и сказала ей об этом. Наши взгляды встретились. Я попытался придать себе отсутствующий вид, но, судя по звонкому смеху девушек, мне это не удалось. Перестав смеяться, они перешли на шепот, стали обсуждать меня, а я продолжил ковыряться в своей тарелке.

Внезапно я услышал чей-то голос, обращенный ко мне. Поднял голову, и – о чудо! – она обращалась ко мне:

– Сержант! Вас бармен никак не может дозваться!

Я смотрел в ее серо-зеленые глаза и никак не мог понять, при чем здесь бармен.

– Сержант, проснись! – это уже смеялась ее подруга-блондинка.

– Сержант! Ты сказал, что, когда доешь салат, подойдешь за горячим! Так тебе нужно горячее или нет?! Или ты и дальше собираешься спать над своим салатом?! – а это уже был ехидный голос бармена-вольнонаемного.

Недоумевая, я повернулся к нему:

– Горячее? Ах, да! Горячее! Да, заказывал.

Вскочил на ноги, при этом чуть не опрокинул стул, что вызвало новый взрыв девичьего смеха. Сделал два шага в сторону стойки, потом, неожиданно для себя, развернулся, словно на плацу, и, чуть ли не чеканя шаг, подошел к их столику.

– Разрешите представиться.

Так я познакомился с Шер Лорье, капралом из канцелярии штаба. Сначала ей импонировало знакомство со мной как со знаменитостью, о которой так много говорили по «голо», но потом она заинтересовалась мной как человеком. После чего течение моей жизни приобрело скорость горной речки с ее водопадами и перекатами. От сплава по такой реке дух захватывает, такую же остроту придавала моей жизни любовь к Шер.

Правда, временами тревога беспричинно врывалась в мою жизнь, как резкий порыв холодного ветра, распахивая неплотно закрытую дверь. Я никогда не мог понять, что ее провоцирует. Я мог проснуться посреди ночи в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, переполненный невнятным страхом. Пару раз страх накатывал из-за случайных людей, которые, как мне казалось, следят за мной, а потом выяснялось, что они просто шли в ту же сторону, что и я, а мог неделю не вспоминать о своих страхах, пока они снова не выныривали из глубин моего подсознания. Прекрасно понимая, с чем это связано, я все равно ничего не мог с собой поделать. Страх приходил ниоткуда и уходил в никуда. Постепенно я проникся уверенностью, что спокойной жизни у меня не будет, пока я не открою завесу тайны. Или не забьюсь в какую-нибудь нору, где обо мне не будет знать никто.

Я шел вдоль плаца, собираясь заглянуть в штабную канцелярию, чтобы перекинуться парой слов с Шер. На плацу лихо маршировал взвод рекрутов с мокрыми пятнами на спинах и красными, распаренными физиономиями. Невдалеке от них отжимались трое проштрафившихся салаг. Над ними стоял сержант, ведя отсчет с каменным выражением лица. Все было предельно просто и знакомо, вплоть до развевающегося знамени над штабом базы, куда я направлялся.

– Эй, сержант! – раздался чей-то голос сзади.