Наш взвод готовили как резервный, на случай прямого вторжения врага. Каждое отделение представляло собой воинскую часть в миниатюре. Пехота – семь стрелков. Ими стали наши юнцы Том и Крис, три горожанина и фермер Франк. Огневую поддержку – пулемет и ручную ракетную установку – мы разделили с Толстяком. Я стал пулеметчиком, вторым номером взяв к себе Дака. К подобному выбору меня подтолкнул Толстяк, сказав, что беготни будет меньше, а шансов остаться в живых в бою больше, чем у простого стрелка. Сам Толстяк стал главной огневой мощью отделения. Вооруженный ручной ракетной установкой с тремя сменными кассетами и электронной системой наведения, он был способен поражать как наземные, так и низколетящие воздушные цели.

После того как нас разбили по специальностям, за каждым закрепили набор стандартной амуниции для ведения боя в полевых условиях. Шлем-сфера с лицевым щитком, стандартная разгрузка, гибкая броня второго класса, нож, боезапас, индивидуальная аптечка. Мы с Дакроном имели то же самое, только вместо штурмовых винтовок получили по пистолету на брата и пулемет. Один на двоих. Теперь наши ежедневные пятикилометровые кроссы мы бегали, нагрузив все это на себя. Время стрельбы в тире увеличилось втрое. К физической подготовке прибавилось прохождение полосы препятствий. С непривычки травмы посыпались на наш взвод, как из рога изобилия. Ссадины, порезы и ушибы насчитывались десятками, но в расчет шли только серьезные вывихи и растяжения, а тут еще сержант Берг ужесточил наказание для провинившихся: за промахи и просчеты одного теперь отвечало все отделение. В основном это были отжимания до седьмого пота, когда ломит спину и перед глазами начинает плыть. Практиковался также бег, но не на плацу, а на полосе препятствий. Даже я, до этого неплохо выносивший армейские будни, начал нехорошими словами вспоминать тот день, когда пришел на вербовочный пункт.

В конце второго месяца во взводе появился новый инструктор, ставший обучать нас обращению с гранатами, минами и прочими взрывными устройствами. Так в расписании наших практических занятий появился полигон. Еще через неделю – новый предмет и новый учитель. Этот вбивал в нас основы фортификации. Под его руководством мы рыли траншеи, строили укрытия и блиндажи. После его ухода начались занятия по тактике и стратегии боя в полевых условиях. Здесь доставалось каждому, но больше всех – стрелкам. Ведь недаром пехоту называют царицей полей. Когда я услышал расстояния в цифрах, которые они пробегали за день, мне стало нехорошо. Хотя, с другой стороны, нам с Даком тоже было несладко. Мы тоже бегали, ползали, ходили в атаку, отступали, прикрывая огнем воображаемое отделение. Стреляли из различных положений. Так же, как стрелки, тренировались в любую погоду. Как днем, так и ночью. Сержант-инструктор, руководивший нашей практикой, спокойный по характеру, но очень пунктуальный и въедливый, заставлял нас выполнять одно и то же действие, пока не приходил к выводу, что мы делаем все точно по правилам. Мы ползли, подкрадываясь к мнимому противнику или перебежками меняли место дислокации под воображаемым огнем врага, и все это сотни раз, до автоматизма. Хотя, по моему мнению, это его «правильно» получалось у нас уже на пятый раз, а не на пятнадцатый, как считал он, но, увы, я успел убедиться, что воинская служба предполагает массу бессмысленных автоматических действий. Такова ее специфика, и бороться с этим набором стандартов, пытаться что-либо изменить столь же бессмысленно, поэтому я и терпел, стиснув зубы. Последним пунктом учебы по специализации был короткий курс снайперской стрельбы с применением различной оптики и нескольких типов глушителей. Здесь, к удивлению сержанта, я сразу показал довольно неплохие результаты. Ведь всю свою жизнь я предпочитал думать своей головой, и когда вместо того, чтобы исполнять лающие приказы: «Выйти на позицию! Подавить огневую точку противника в квадрате четыре! Время пошло!» – мне дали возможность творчески подойти к делу, я сумел показать, на что способен человек с аналитическим складом ума, к тому же умеющий найти нестандартное решение.

Огонь мятежа, охватывающий все большее количество бывших планет – колоний Земли, наконец добрался и до нашего мира, вспыхнув сразу в трех местах. Сначала в двух крупных промышленных центрах на Севере, затем перекинулся на Истланд, город, расположенный в трехстах километрах от Джорджтауна. Затем очередь дошла до нас, но по сравнению с безумием, творившимся на улицах городов, охваченных мятежом, у нас было сравнительно тихо. Своеобразное затишье перед бурей. С десяток подожженных машин, граната, брошенная ночью в окно полицейского участка, – вот и все. Но никто не обольщался: так начиналось и в других городах, после чего уличные беспорядки переходили в самые настоящие бои. Сразу после проявления признаков мятежа в Истланде база была переведена на военное положение. Патрули усилили, а увольнительные отменили. Нас по-прежнему не посылали на боевые дежурства, зато добавили в учебный процесс новый предмет, не входивший в обычное обучение солдата. И двух учителей с кличками Слон и Гарпун, сержантов из спецназа, которые стали обучать нас навыкам ведения боя в городских условиях.

Предельные физические нагрузки, постоянно накапливающаяся тупая усталость со временем сгладили впечатления и тревоги тех двух дней, так круто изменивших мою жизнь. К тому же, сколько я ни строил версий, сколько ни пытался анализировать случившееся со мной, общая картина так и не сложилась. Поэтому я решил: пусть все идет как идет.

Человечество, даже выйдя за пределы Земли, продолжало развиваться по издревле зазубренным правилам, ни отходя ни на йоту от исторических канонов. В начальный период освоения космического пространства были найдены два мира, оказавшихся пригодными для жизни, и назвали их в честь колыбели человечества Гео и Терра. Освоение планет оказалось долгим и трудным делом, ведь подобного опыта у человечества еще не было. Поселки на Марсе, расположенные под воздушными куполами, или атмосферные станции на Венере – не в счет. Здесь все было по-другому. Борьба с чужой флорой и фауной, вспышки эпидемий, пропавшие разведывательные экспедиции, войны и религиозные мятежи. Все это было оплачено высокой ценой – тысячами человеческих жизней. Но, несмотря на всевозможные трудности, колонии росли и расширялись. Со временем обжитые территории потребовали новых рабочих рук, и транспорты один за другим стали отчаливать от орбитальных станций Земли, везя колонистов к их новой родине. Правительство всячески поддерживало и поощряло политику освоения новых миров, одним махом решая сразу две основные проблемы: отселение людей с перенаселенной планеты и восполнение истощенных природных ресурсов за счет колоний. Программа освоения новых миров была расписана на десятилетия вперед и стала бы тормозом для дальнейшего исследования космоса, если бы на Гео не нашли ранее неизвестный минерал женич, названный так в честь фамилии ученого Евгения Женича, первым обнаружившего его свойства. При добавлении этого минерала в ракетную сталь она становилась прочнее и легче почти в три раза по сравнению с лучшими образцами, полученными за последнее десятилетие. Космические корабли стали вполовину легче, за счет чего на треть увеличились в размерах, но даже не это было главное, а то, что затраты на производство подобной ракеты уменьшились почти на тридцать семь процентов. Необыкновенные свойства минерала подтолкнули человечество к дальнейшему штурму космоса.

Сначала разведчики находили пригодную для заселения планету, затем шел период формирования части территории под нужды людей, правда, в основном это ограничивалось нахождением мест, соответствующих определенным жизненным параметрам и их зачистке от наиболее зловредных существ (остальное колонисты сами доделают, ведь им там жить – так считали в ведомстве, отвечающих за колонии). Затем закладывались основы нескольких поселков и стартовой площадки, а власти тем временем вели набор будущих колонистов. Как только строители давали отмашку, транспорты с поселенцами брали курс на вновь открытую планету. Люди, обживаясь и осваиваясь на новом месте, направляли свои усилия на исследования недр и поиски полезных ископаемых, а также на исследования образцов местной флоры и фауны. Это было их первоочередной и жизненно важной задачей. Сумев доказать исследованиями и данными геологоразведки свою ценность для планеты-матери, колонисты могли рассчитывать на более частые и льготные условия поставки всего необходимого для освоения новой планеты. Но так везло далеко не каждой колонии. Истории освоения планет известны не только победы, но и поражения. Погибли две колонии-поселения. В народе ходили слухи, что их просто бросили на произвол судьбы, когда стало известно, что запасы полезных ископаемых, которые там были обнаружены, малопригодны и нерентабельны, хотя в официальных бюллетенях было заявлено: люди погибли в результате эпидемий, после чего был объявлен запрет на колонизацию этих планет.

На подобной экономической платформе довольно долго строились отношения между Центральными Мирами (Землей, Гео и Террой) и остальными мирами-колониями. Чтобы официально закрепить свою власть в отдаленных колониях, помимо управления эмиссаров на местах, было создано Центральное Правительство на Земле.

Время шло. Колонии постепенно становились на ноги. Некоторые, наиболее богатые, такие как Ганимед и Фальстаф, сумели построить свою собственную экономику, тем самым сведя импорт к минимуму, одновременно они налаживали торговые и экономические связи между собой, игнорируя Землю, что не могло не вызвать беспокойства Центрального Правительства. Этому в немалой степени способствовали торговые корабли, которыми обзавелись четыре пограничных мира. Центральное Правительство упустило этот процесс в самом начале, а когда связи между колониями стали приобретать политическую окраску и наметился своего рода альянс, спохватилось, но было поздно. Все чаще колонии единым фронтом стали выступать против колониальной политики Земли, проводимой в отношении миров-колоний. И тут центральной власти не хватило гибкости. Вместо того чтобы решить вопросы мирным путем, Правительство, закусив удила, пошло напролом. Движения в колониях, выступавшие за отделение от центральных планет, начали подвергаться гонениям со стороны эмиссаров ЦП Земли. В ответ на аресты и высылки росли случаи саботажа и терроризма. Жертвы с обеих противостоящих сторон стали насчитываться десятками.

И вот впервые по решению суда на Фальстафе были приведены в действие два смертных приговора участникам движения освобождения. Народ в колониях понял, что на его свободу собираются надеть ошейник, и это не замедлило сказаться на обострении ситуации. Отряды повстанцев, прежде действовавшие разрозненно и время от времени, стали сливаться в бригады, беря под контроль целые районы. В крупных городах участились нападения на военные патрули и арсеналы. Расквартированные в колониях дивизионы звездной пехоты перестали, как раньше, считать себя единственной реальной военной силой. Несмотря на то что ситуация выходила из-под контроля, Земля не хотела признать своих ошибок и, вместо того чтобы пойти по мирному пути, ввела военное положение в колониях. Комендантский час, проверка документов, аресты по малейшему подозрению – все эти меры восстановили против ЦП даже ту часть населения колоний, которая раньше оставалась в стороне от борьбы. Правительство не учло также еще один фактор – дух свободолюбия колонистов, ведь осваивать чужие миры летела наиболее сильная духом часть землян. И они показали, на что способны! Четыре мира-колонии, вспыхнув огнем революций, за пару месяцев превратили власть Земли в пепел. Центральным Мирам только и осталось, что смотреть в растерянности, как бывшие колонии превращаются в отдельные, суверенные миры-государства. К чести Центрального Правительства, полностью сменившегося после произошедших событий, оно не стало принимать скоропалительных решений и идти старым путем. Наступило шаткое перемирие. Земля пыталась найти оптимальный вариант для возвращения отделившихся миров в прежнее состояние, а бывшие колонии, не зная, чего ждать от ЦП, готовились к войне, одновременно перекраивая экономику своих отношений с Центральными Мирами под себя: вводили новые таможенные тарифы, заново переписывали торговые соглашения и кредитные договора. Если несколько месяцев назад Правительство, потеряв власть над колониями, посчитало себя оскорбленным, то после предложения нового экономического расклада оно сочло себя униженным. Но что-то надо было делать, причем быстро, так как экономика Земли уже полвека напрямую зависела от поставок колоний, поэтому центральной власти пришлось наступить на горло своей имперской спеси и пригласить представителей бывших колоний за стол переговоров. Результатом стал договор о мире и сотрудничестве, который несказанно порадовал население бывших колоний, до последнего момента не веривших в мирное разрешение конфликта. Большинству людей хотелось верить, что наступил новый этап отношений между бывшими колониями и Центральными Мирами. Но кое-кто думал иначе. «Кое-кто» – это бывшие члены правительства, ушедшего в отставку, а также большая часть военных. Хватало также поддерживающих и сочувствующих в различных министерствах, комитетах и фондах. Они не собирались прощать никому и ничего.