— Его потолок — примерно пятьдесят тысяч футов. Этого для вас достаточно, мистер Хинкман?

— Да... Да-да. Вполне.

Мне показалось, что энтузиазм мистера Хинкмана несколько пошел на убыль.

Полыхнула молния, залив синим светом всю округу. Силуэты деревьев в этом ослепительном сполохе были похожи на странных, готовых ринуться в атаку чудовищ. Мощный образ. Пугающий.

— Мистер Мэйсен...

— Зовите меня Дэвидом.

— Да-да... Конечно... А вы меня, пожалуйста, Сеймуром.

— Слушаю вас, Сеймур.

— Эта гроза... Я не мог не заметить, что она становится все сильнее.

— Да, душ что надо, верно, Сеймур?

— Именно, именно... — раздалась в моих наушниках некая имитация смеха. — Душ — весьма удачное слово. Но меня кое-что интересует...

— Что именно?

— Неужели нам обязательно лететь в такую погоду?

— Долг зовет, как изящно выразился коммандер Рейнольдс.

— Да-да. Он так сказал.

— И разве у вас нет желания до конца разобраться, почему вдруг возникло это инфернальное затемнение?

— Да, конечно. Но... хм-м... Как вы считаете, существует ли возможность попадания молнии в наш аэроплан?

— Нет, Сеймур, о возможности говорить не приходится. Молния в нас ударит обязательно.

— О Боже!

— Но пусть это вас не беспокоит. Вчера я уже разбил один самолет и не думаю, что разобью еще один сегодня. В такой степени удача от меня отвернуться не может. Как вы полагаете?

— Я...хм-м...

— Зеленый свет. Держитесь крепче, Сеймур. Эта детка быстро срывается с места.

Он что-то залепетал — мне даже показалось, что молитву, — но рев двигателей заглушил слова. Мгновение спустя мы взмыли в воздух и помчались на свидание с неизвестностью.

После всего того, что было сказано и сделано, я ожидал вполне рутинного полета. Но то, что открылось мне через несколько минут, дало обильную пищу для размышления. Да, условия были не совсем обычными. Да, стартовать нам пришлось в полной тьме. Да, на заднем сиденье разместился погрузившийся в себя и ставший вдруг очень молчаливым метеоролог Сеймур Хинкман. Но «Глостер Джавелин» был ночным всепогодным истребителем и мог успешно выполнять боевые задания даже в разгар арктической зимы. Я вел машину все выше и выше. Пять тысяч футов, шесть тысяч, семь тысяч... Тьме, казалось, не будет конца.

Время от времени я связывался с базой, но докладывать, по правде говоря, было нечего.

К этому времени я вел машину вверх широкими двадцатимильными кругами над раскинувшимся внизу и скрытым во тьме островом Уайт. Двигатели ревели нещадно, а те немногие капли воды, которые оставались на стекле кабины, давно исчезли под ветром, обдувавшим машину со скоростью шестисот миль в час.

Восемнадцать тысяч футов.

Альтиметр крутился вовсю. На крошечном экране счетчика цифры менялись с ошеломительной быстротой.

В наушниках послышался неуверенный голос:

— Скажите, Дэвид... мы уже прошли сквозь нее?

— Если вы имеете в виду грозу, то да — прошли.

— И молния в нас не попала?

— Напротив. Молния ударила нас шесть раз.

— Шесть? — переспросил он придушенным голосом. — Шесть раз?

— Именно шесть, — хладнокровно подтвердил я. — Но беспокоиться не надо. Приборы немного шалили, а в остальном все нормально. Ведь мы, по счастью, как вы можете догадаться, не заземлены.

— Слава Богу, — пробормотал метеоролог. Я обернулся, но не увидел его лица, скрытого затененным стеклом шлема и кислородной маской. Мне только удалось заметить, что он непрерывно крутит головой в разные стороны. Видимо, все же сумел преодолеть страх, если его вновь стало интересовать окружающее.

— На какой мы высоте? — спросил он.

— Приближаемся к двадцати тысячам футов.

— Думаю, мы вот-вот достигнем верхней кромки облаков.

— Вы хоть что-нибудь видите?

— Ни зги. А вы?

— Ни единой пташки. Продолжаю набор высоты.

— А вы сможете... хм-м... найти дорогу домой?

— Не беспокойтесь. Я на связи с землей, они держат нас на экране радара. В данный момент мы находимся над Винчестером.

— Над Винчестером? — эхом отозвался Сеймур. — Великий Боже! Мой отец был учителем физкультуры в Виндзоре. Великое Ослепление его миновало, потому что за день до появления небесных огней он, играя в поло, свалился с лошади и пролежал без сознания двое суток.

Мое отношение к Сеймуру начинало меняться в лучшую сторону. Небольшая доза страха в сочетании с грозой, похоже, сделали из него человека.

— Сейчас я закладываю правый вираж, — сказал я. — Этот маневр снова выведет нас к южному побережью. Как вы себя чувствуете?

— Большое спасибо, прекрасно. Хм-м... Небольшой дискомфорт в потрохах, если можно так выразиться, но, думаю, тошнота скоро пройдет.

Через пару секунд на счетчике альтиметра возникли цифры, показывающие, что мы перевалили отметку в двадцать пять тысяч.