Становилось понятно, почему Андрей почти не видел в этом Замке прислуги. Им просто запрещали появляться на глаза. Хорошая прислуга — та, которая делает свое дело незаметно, не раздражая хозяев своим присутствием.

Его внимание привлекла сумка — она стояла немного не так, как он ее оставил. Конечно, китаец мог ее просто сдвинуть, когда прибирался, — тем не менее, Андрей насторожился. Открыв сумку, он внимательно осмотрел свои вещи. Все было на месте. Тем не менее, он готов был поклясться, что в сумке кто-то рылся. Андрей не без основания гордился своей зрительной памятью и был уверен, что не ошибся. Вещи были уложены аккуратнее.

— Ну, китаеза… — пробормотал он, застегивая сумку. Впрочем, вряд ли это была самодеятельность. Девять из десяти, что уборщик выполнял задание Хериорха.

Итак, он его все еще подозревает. Или это просто меры предосторожности? Точного ответа на эти вопросы у Андрея пока не было. Интересно, а за Марией следят?

Без двадцати пять. Возможно, она еще у себя — еще раз оглядевшись, Андрей вышел из комнаты.

Коридор был пуст, как и следовало ожидать. Идя по Замку, он думал о том, что все еще не знает всех лабиринтов этого огромного сооружения. Не знает, что находится в подвалах — а они есть, он видел уходящие вниз лестницы. Не знает, что скрывается в башенках наверху. Не знает слишком многого…

Комната Марии оказалась запертой. Андрей постучал, но никто не ответил. Что ж, в другой раз. Он покачал головой, посмотрел в глубь коридора. Там он еще не был. Демон предупреждал его о вреде любопытства — тем не менее, воровато оглянувшись, Андрей осторожно пошел по коридору. Здесь покои Роксаны — он с неприязнью посмотрел на резную дверь и пошел дальше. И тут же услышал за поворотом чьи-то шаги. Незнакомец шел спокойно и уверенно, громкое эхо его шагов разносилось по коридорам. Андрея прошиб пот — это шел Владыка…

Гулко забилось сердце, Андрей почувствовал, что теряет над собой контроль. Он на цыпочках побежал к выходу, благо, на ногах были не жесткие башмаки, а мягкие кроссовки. Выскользнув из коридора, торопливо юркнул за поворот…

Вскоре он уже был в своей комнате. Ему было стыдно за свой страх, за свое паническое бегство, но Андрей не мог ничего с собой поделать. Он не хотел встречаться с Хериорхом, этому противилось все его существо. Вечером — пожалуйста, но не сейчас…

Андрей хмуро глядел в окно, думая о том, что надо быть более решительным, более хладнокровным. Или менее трусливым…

Признаваться в собственном страхе было не очень приятно, но не замечать его тоже было бы неправильно. Что есть, то есть, и никуда от этого не деться. Все мы чего-то в этом мире боимся — одним бороться со страхом легче, другим труднее. Ему тоже надо преодолеть свой страх. А ведь он считал, что уже ничто в этом мире не может его напугать…

Так в чем же дело? Может, он просто отвык от близости смерти? Старуха с косой прошла мимо, и жажда жизни вновь взяла верх?

В нем не должно быть страха, понимание этого заставило Андрея стиснуть зубы. Не должно. Страх мешает, страх заставляет делать глупости. Зачем он бежал от Владыки? Чем грозила ему эта встреча? Да ничем. Он всего лишь пришел к Марии. Он не сделал ничего дурного и должен был спокойно встретиться с Хериорхом. Вместо этого он побежал, рискуя навлечь на себя подозрения.

Не так. Что-то было не так в его размышлениях. И даже жажда жизни здесь ни при чем — Андрей вдруг ощутил холодную уверенность в том, что причина его страха совсем не в этом. Жажда жизни? Вздор. Что жизнь, что смерть, все едино. Для него. В каком-то смысле он уже давно умер, давно примирился с собственной смертью. Слишком уж неизбежной она казалась. Да и сейчас не слишком многое изменилось. Один неверный шаг — и все.

Дело не в этом. Дело в тех, кого он оставил там. Слишком велика ответственность, слишком высоки ставки. Если бы он рисковал только собой… Не за себя боялся — за них.

Надо быть осторожнее. Не допускать срывов. Ради тех, кто ему дорог. Такова его судьба, и никуда от этого не деться.

Одно слово — карма. Андрей вспомнил сегодняшнего гостя и невольно усмехнулся.

Ужинал он у себя дома — с тех пор, как появилась Дверь, он вообще перестал ходить к общему столу. Так ему было удобнее. Затем почти час просто отдыхал, размышляя о том, как быть дальше. Без четверти девять не спеша оделся и пошел к Владыке. Проходя мимо фонтана, снова вспомнил о бедняге-астрологе. Где-то он сейчас? Им должен был заняться Нимрод — при мысли о том, каким испытаниям подверг или еще подвергнет несчастного неугомонный демон, Андрей улыбнулся. И тут же подумал о том, что атмосфера этого Замка влияет и на него самого — с некоторых пор он стал гораздо более бессердечным. Слишком многое перестало его волновать, слишком многое изменилось в его сознании. И о человеческой жизни он думал уже без прежнего трепета. Когда перестаешь ценить собственную жизнь, трудно относиться к чужой более бережно.

Как всегда, Владыки еще не было. Андрей сел и стал ждать, откинувшись на мягкую спинку кресла и глядя в окно.

Хериорх появился в начале десятого. Андрей не слышал, как он подошел, и невольно вздрогнул от его голоса.

— О чем задумался? — Хозяин был явно в хорошем настроении.

— Да так. — Андрей быстро встал, приветствуя Владыку легким поклоном. — О человеческой жизни.

— Даже так? — Владыка засмеялся. — И к какому же выводу ты пришел?

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Раньше я ценил право человека на жизнь. Теперь все это кажется мне слишком мелким и незначительным. Его собеседник явно был доволен.