— Умная, да? Чем сильней ты бьешь, тем сильнее я отвечу, неужели непонятно?

Она бросилась ко мне. Я отскочила, закружилась и в прыжке пнула ее ногой под коленки. Удар попал в цель, и никса рухнула, как подкошенная.

Никса увернулась от очередного удара и поймала меня за стопу, заставив потерять равновесие. Извернувшись в прыжке, я ответила боковым ударом, впечатавшим ее в стену. Со стены обрушилась лавина пересохшей земли.

— Тебе нужен амулет, ведьма? Оставь его себе. Я пойду другим путем. Может быть, не с самыми лучшими долгосрочными перспективами, но, — никса улыбнулась, — на ближайшую перспективу удовольствия хватит, особенно если верно разыграть карты. Почему бы тебе…

Она налетела на меня, надеясь застать врасплох, но я отскочила в сторону и снова развернулась к ней лицом. В туннеле раздались шаги. Трсайель. Наконец-то.

Никса забормотала заклинание. Наверное, хочет открыть портал. Звучали удивительно знакомые слова, однако я не знала ни одного портального заклинания. Не важно. Какое бы заклинание она ни творила, закончить его ей не удастся.

Я развернулась и попыталась нанести удар. Никса отскочила, подняв и опустив руки. Заклинание с жестами? Скорее всего колдовство. Я опять замахнулась, но тут она замолчала, и я приготовилась к худшему. Ничего не произошло.

— Значит, из тебя такая же чародейка, как и боец, — сказала я… и передним ударом уложила ее на пол.

В комнату влетел Трсайель. Я стояла сбоку, за дверью, и он оказался спиной ко мне и лицом к распростертой на полу никсе.

Она подняла голову.

— Трсайель! Осторожно! Сзади! — крикнула она.

Он обернулся, поднимая меч, затем увидел меня и замер.

— Трсайель! — закричала никса. — Это она! Она воспользовалась чарами обличья.

Чары обличья? Вот какое заклинание она сотворила! Колдовские чары, чтобы выглядеть, как я. Я не успела возразить, а меч Трсайеля уже летел ко мне, и уворачиваться было некогда.

В последний миг наши взгляды встретились, и на его лице отразился запоздалый ужас. Ангел хотел остановить меч, но тщетно, сила замаха была слишком велика. Ему удалось лишь слегка изменить траекторию меча, чуть отвести лезвие в сторону. Удар пришелся мне в бедро. Раздался дикий, нечеловеческий вой, и я запоздало осознала, что он вырвался из моего собственного горла. Меня пронзила волна адской, неописуемой боли. Я рухнула, Трсайель успел подхватить меня на руки. Меч с лязгом упал на пол.

Я потеряла сознание, однако новый приступ жуткой боли привел меня в чувство. Трсайель осторожно опустил меня на пол. Он что-то говорил, но я слышала только свой крик. За спиной у него никса устремилась куда-то в сторону. Я неожиданно поняла, что ей понадобилась.

— Трсайель, — выдохнула я. — Меч! Она…

Он выпрямился как раз в тот миг, когда никса рванулась к клинку. Ангел, не успевая схватить меч, ногой отпихнул его в сторону и кинулся на никсу. Они покатились по полу.

Волны боли пульсировали в теле, и каждая волна на мгновение отключала сознание. Я изо всех сил пыталась не терять связи с происходящим. На противоположном конце комнаты Трсайель почти пригвоздил никсу к земле, но она вырвалась, перекатилась и снова устремилась к мечу. Ангел швырнул ее на пол.

Сквозь накатывающую темноту я пыталась разглядеть клинок. Вот он, у самой двери! Закусив губу, я поднялась на четвереньки и поползла к нему. В нескольких футах от вожделенного оружия я поняла, что не сдвинусь с места, меня била дрожь, руки и ноги отказали. Я рванулась к мечу и накрыла его своим телом, ощущая сквозь одежду жар клинка. Вес провалилось в темноту.

Я пришла в себя на чем-то мягком и удобном. Кажется, кровать. Надо мной склонился Трсайель. Я попыталась сесть; ослепительная боль вынудила меня лечь обратно.

— Никса? — шепотом спросила я.

— Сбежала. Телепортировалась, как только я ее прижал.

— Амулет. Нашел…

— Он здесь.

— Хорошо. Что… — Я охнула от нового приступа боли. Трсайель обнял меня и прикоснулся ладонями к шее.

Я снова охнула: руки у него были чуть холоднее меча. Пальцы коснулись кожи, и боль отступила. Он помассировал мне шею, и я расслабилась. Боль сменилась волнами тепла. Я начала засыпать под чарующие звуки ангельского голоса. Все попытки сосредоточиться были тщетны, и я поняла, что Трсайель и впрямь перешел на ангельскую манеру разговора.

— Лучше? — шепнул он.

— Угу. Немного.

— Тогда я продолжу, — негромко рассмеялся он и серьезно добавил: — Мне очень, очень жаль.

Я приподняла голову и огляделась. Я лежала на диване, а Трсайель устроился рядом, на стуле. Громоздкая, угловатая, типично постмодернистская мебель гораздо удобнее, чем кажется. Два кресла стояли рядом с камином, а еще два — у окна, выходящего на город. Стены украшены плакатами картинных галерей и музеев. У противоположной стены — книжный шкаф, битком набитый книгами. Все не поместились, и часть громоздилась стопками на полу. Низкий столик справа завален журналами.