– Сэм… – Она не знала, что хочет ему сказать.

Он перебил ее:

– Послушай. Почему бы тебе немного не поспать? Как только взойдет солнце, нам надо будет опять отправляться в путь. Вот, возьми одеяло, куртку, устраивайся.

Она в нерешительности на него посмотрела:

– А ты?

– Дорогая, я агент ФБР. Мне не привыкать бодрствовать по ночам.

«Дорогая» и его шутливый тон опять разбередили ей сердце. Стало трудно дышать. Она хотела смеяться. Она хотела плакать. Она хотела…

…того, что было невозможно.

Поэтому она взяла одеяло и расстелила его рядом с ним, потом взяла куртку и свернула ее вместо подушки. Стараясь не думать о том, какое это все, наверное, грязное, она легла на это лежбище, повернулась на бок и постаралась заснуть.

До нее доносилось журчание речушки. Она слышала тихое сопение Зельды. Она считала про себя, сколько раз вдохнет и выдохнет Зельда, когда уснула.

Чуть позже она опять увидела этот сон.

Во сне она лежала на короткой, узкой кровати в чужом доме со связанными руками и ногами, дрожа от ужаса. Мужчина – она видела только его темный силуэт – наблюдал за ней, стоя в дверях.

Он собирался убить ее…

– Мадди!

Она проснулась от голоса Сэма, чувствуя, как он закрывает ей рот рукой.

– Мадди? Боже, что с тобой?

Сэм осторожно отнял руку от ее рта, и она увидела, какое у него серьезное лицо и обеспокоенные глаза.

– Я что… стонала?

Мадди ничего не могла с собой поделать. Ее голос задрожал.

– Я бы скорее сказал, что ты кричала.

– О боже. – Ее всю трясло, она все еще была во власти ужаса, как всегда после этого кошмара. – Думаешь, кто-нибудь услышал?

– За этими камнями мало что можно расслышать, – покачав головой, сказал он.

– Господи, спасибо Тебе за эти камни.

Мадди закрыла глаза. Она попыталась унять дрожь. Попыталась отогнать от себя эти ужасные картины.

– Плохой сон?

Она кивнула. Он провел рукой по ее плечу и замер.

– Ты вся дрожишь.

– Это на самом деле очень страшный сон, – с трудом выговорила она. – В нем происходит то, что случилось со мной когда-то давно.

Она почувствовала, как из глаз у нее хлынули слезы.

Он лег, вытянувшись рядом с ней на одеяле, и прижал ее к себе, так что ее голова оказалась у него на плече, а ее раненый мизинец – у него на груди. По его голосу можно было почувствовать, что он почти сдался.

– Ну хорошо, дорогая. Мы собирались поговорить обо всем через несколько дней, когда выберемся из этой ситуации и немного поостынем. Но тебе снятся кошмары, ты плачешь. А у меня нет ничего, кроме свободного времени. Поговори со мной. Расскажи мне о твоем прошлом. Ты говорила, что твой отец работал на мафию.

Мадди зашмыгала носом:

– Я сказала, что он выполнял кое-какие их поручения.

– А разве между этим есть какая-нибудь разница?

Она кивнула. Слезы уже не лились бурным потоком. Она знала, что скоро они совсем прекратятся.

– Мой отец ненавидел мафию. Он ненавидел то, что они заставляли его делать. Он просто… был над собой не властен.

– Что ты имеешь в виду?

Мадди посмотрела на него и слегка удивилась, что его лицо оказалось совсем рядом.

– Мой отец, Чарльз Долан, был игроком. Он всегда проигрывал. Проигрывал намного больше, чем зарабатывал.

– Он умер?

Она кивнула. Ей опять стало трудно дышать.

– А твоя мать?

– Она умерла, когда мне было два года. Я ее даже и не помню.

– А братья и сестры у тебя были?

Мадди покачала головой:

– Мы остались вдвоем – я и отец.

– Расскажи мне о нем. Ты сказала, что он был игроком.

– Когда я была еще совсем маленькой, он занимался продажей машин в Балтиморе. Зарабатывал он немного, но у нас была хорошая квартира и всегда была еда, в общем, все, что нужно для жизни. Но он постоянно играл. Позже я узнала, что, когда он проигрывал, он занимался чем-то еще, чтобы добыть денег. Воровал запасные части и продавал их или делал что-то еще в этом роде. В конце концов он, конечно, потерял работу, и тогда мы стали постоянно менять квартиры, в основном в Балтиморе, иногда в Вашингтоне. Когда мне исполнилось четырнадцать, я прибавила себе возраст и стала работать после занятий в магазине «Уолгрин». Зарплата у меня была совсем маленькая. Мы жили в дешевой квартирке, и моих денег едва хватало на то, чтобы оплачивать ее. Мне обычно удавалось подкараулить отца в день его зарплаты и взять у него деньги на продукты и оплату счетов за электричество и прочее, так что мы не голодали. Но он продолжал играть. Я не знаю, сколько денег он проигрывал.

– У некоторых это превращается в настоящую болезнь, – пробормотал Сэм.

– Да, это было как болезнь, – подтвердила Мадди. – В остальном он был прекрасным человеком.

– А как он начал работать на мафию?

Мадди вздохнула:

– Да все из-за того же. Он сделал какую-то большую ставку и проиграл. Он занял деньги у бандитов, а потом никак не мог расплатиться. Я ничего об этом не знала, пока однажды вечером его не избили двое мужчин на парковке у нашего дома. Было лето. Я только что окончила школу и работала уже полный рабочий день. Я возвращалась домой с работы и увидела, что отец лежит на земле, а двое мужчин бьют его ногами. Я закричала и побежала туда, чтобы помочь ему. Они сели в машину и уехали. Один из них прокричал мне, чтобы отец отдал деньги, а не то в следующий раз они его убьют.