Должны быть польза, слава, честь

Вся мысль его, цель слов, деяний" {*}.

{* См. "Вельможа", соч. Державина.}

О, так! нет выше ничего

50 Предназначения поэта:

Святая правда - долг его,

Предмет - полезным быть для света.

Служитель избранный творца,

Не должен быть ничем он связан;

Святой, высокий сан певца

Он делом оправдать обязан.

Ему неведом низкий страх;

На смерть с презрением взирает

И доблесть в молодых сердцах

60 Стихом правдивым зажигает.

Над ним кто будет властелин?
–

Он добродетель свято ценит

И ей нигде, как верный сын,

И в думах тайных не изменит.

Таков наш бард Державин был, -

Всю жизнь он вел борьбу с пороком;

Судьям ли правду говорил,

Он так гремел с святым пророком:

"Ваш долг на сильных не взирать,

70 Без помощи, без обороны

Сирот и вдов не оставлять

И свято сохранять законы.

Ваш долг несчастным дать покров,

Всегда спасать от бед невинных,

Исторгнуть бедных из оков,

От Сильных защищать бессильных" {*}.

Певцу ли ожидать стыда

В суде грядущих поколений?

Не осквернит он никогда

80 Порочной мыслию творений.

{* См. "Властителям и судиям", его же.}

Повсюду правды верный жрец,

Томяся жаждой чистой славы,

Не станет портить он сердец

И развращать народа нравы.

Поклонник пламенный добра,

Ничем себя не опорочит

И освященного пера -

В нечестьи буйном не омочит.

Творцу ли гимн святой звучит

90 Его восторженная лира -

Словами он, как гром, гремит,

И вторят гимн народы мира.

О, как удел певца высок!

Кто в мире с ним судьбою равен?

Откажет ли и самый рок

Тебе в бессмертии, Державин?

Ты прав, певец: ты будешь жить,

Ты памятник воздвигнул вечный, -

Его не могут сокрушить

100 Ни гром, ни вихорь быстротечный" {*}.

Певец умолк - и тихо встал;

{* См. Памятник, подражание Державина

Горациевой оде: "Exegi monumentum a ere peiennius…"

В нем сердце билось, и в волненьи,

Вздохнув, он, отходя, вещал

В каком-то дивном исступленьи:

"О, пусть не буду в гимнах я,

Как наш Державин, дивен, громок, -

Лишь только б молвил про меня

Мой образованный потомок:

"Парил он мыслию в веках,

110 Седую вызывая древность,

И воспалял в младых сердцах

К общественному благу ревность!"

1822

Ни гром побед, ни звуки славы,

Ничто Владимира утешить не могло,

Не разъясняли и забавы

Его угрюмое и мрачное чело…

Братоубийством отягченный,

На светлых пиршествах сидел он одинок

И, тайной мыслию смущенный,

Дичился радостей, как узнанный порок.

Напрасно пение Бояна

10 И _рокот струн живых_ {1} ласкали княжий слух, -

Души не исцелялась рана,

И всё тревожился и тосковал в нем дух!

Однажды он с привычной думой,

На длань склонен главой, уединясь, сидел

И с дикостью души угрюмой

[На вновь] воздвигнутый Перунов лик глядел.

Вокруг зеленого кургана

Толпами шумными на теремном дворе

Народ кипел у истукана,

20 Сиявшего, как луч, и в злате и в сребре!..

"Перун! твой лик я здесь поставил, -

Вещал страдалец князь.
– Мироправитель бог!

Тебя я всех признать заставил

И дуб, священный дуб перед тобой возжег! а

Почто ж не укротишь волненья

Обуреваемой раскаяньем души!

Увы! ужасные мученья

Меня преследуют и в шуме и в тиши.

Молю у твоего кумира:

30 Предел страданиям душевным положи, -

Пересели меня из мира

Или по-прежнему с веселием сдружи!"

Вдруг видит старца пред собою!

Почтенный, важный вид: спокойствие в чертах,

Брада до чресл седой волною,

Кудрями волосы седые на плечах.

На посох странничий склоненный,