И общая любовь мне будет щит

От тайной сердца укоризны.

Добро творю, - но ропота души

Оно остановить не может:

Глас совести в чертогах и в глуши

Везде равно меня тревожит.

Везде, как неотступный страж, за мной,

50 Как злой, неумолимый гений,

Влачится вслед - и шепчет мне порой

Невнятно повесть преступлений!..

Ах! удались! дай сердцу отдохнуть

От нестерпимого страданья!

Не раздирай страдальческую грудь:

Полна уж чаша наказанья!

Взываю я, - но тщетны все мольбы!

Не отгоню ужасной думы:

Повсюду зрю грозящий перст судьбы

60 И слышу сердца глас угрюмый.

Терзай же, тайный глас, коль суждено,

Терзай! Но я восторжествую

И смою черное с души пятно

И кровь царевича святую!

Пусть злобный рок преследует меня -

Не утомлюся от страданья,

И буду царствовать до гроба я

Для одного благодеянья.

Святою мудростью и правотой

70 Свое правление прославлю

И прах несчастного почтить слезой

Потомка позднего заставлю.

О так! хоть станут проклинать во мне

Убийцу отрока святого,

Но не забудут же в родной стране

И дел полезных Годунова".

Страдая внутренно, так думал он;

И вдруг, на глас святой надежды,

К царю слетел давно желанный сон

80 И осенил страдальца вежды.

И с той поры державный Годунов,

Перенося гоненье рока,

Творил добро, был подданным покров

И враг лишь одного порока.

Скончался он - и тихо приняла

Земля несчастного в объятья -

И загремели за его дела

Благословенья и - проклятья!..

1821 или 1822

Читавшим отечественную историю известен странный Лжедимитрий - Григорий Отрепьев. Повествуют, что он происходил из сословия детей боярских, несколько лет находился в Чудове монастыре иеродьяконом и был келейником у патриарха Иова. За беспорядочное поведение Отрепьев заслуживал наказание; он желал избежать сего и предался бегству. Долго скитаясь внутри России и переходя из монастыря в монастырь, наконец выехал в Польшу. Там он замыслил выдать себя царевичем Димитрием, сыном Иоанна Грозного, который умерщвлен был (в 1591 г.) в Угличе - как говорили - по проискам властолюбивого Годунова. Он начал разглашать выдуманные им обстоятельства мнимого своего спасения, привлек к себе толпу легковерных и, с помощию Сендомирского воеводы Юрия Мнишка, вторгся в отечество вооруженною рукою. Странное стечение обстоятельств благоприятствовало Отрепьеву: Годунов умер незапно, и на престоле российском воссел самозванец (1605 г.). Но торжество Отрепьева было недолговременно: явная преданность католицизму и терпимость иезуитов сделало его ненавистным в народе, а развратное поведение и дурное правление ускорили его падение. Князь Василий Шуйский (в 1606 г.) произвел заговор, возникло народное возмущение - и Лжедимитрия не стало. Явление сего самозванца, быстрые его успехи и странное стечение обстоятельств того времени составляют важную загадку в нашей истории.

Чьи так дико блещут очи?

Дыбом черный волос встал?

Он страшится мрака ночи;

Зрю - сверкнул в руке кинжал!..

Вот идет… стоит… трепещет…

Быстро бросился назад;

И, как злой преступник, мещет

Вдоль чертога робкий взгляд!

Не убийца ль сокровенной,

10 За Москву и за народ,

Над стезею потаенной

Самозванца стережет?..

Вот к окну оборотился;

Вдруг луны сребристый луч

На чело к нему скатился

Из-за мрачных, грозных туч.

Что я зрю? То хищник власти

Лжедимитрий там стоит;

На лице пылают страсти;

20 Трепеща, он говорит:

"Там в чертогах кто-то бродит -

Шорох - заскрыпела дверь!..

И вот призрак чей-то входит…

Это ты - Бориса дщерь!..

О, молю! избавь от взгляда…

Укоризною горя,

Он вселяет муки ада

В грудь преступного царя!..

Но исчезла у порога;

30 Это кто ж мелькнул и стал,

Притаясь в углу чертога?..

Это Шуйский!.. Я пропал!.."

Так страдал злодей коварной

В час спокойствия в Кремле;

Проступал бесперестанно

Пот холодный на челе.

"Не укроюсь я от мщенья!
–

Он невнятно прошептал.
–

Для тирана нет спасенья:

40 Друг ему - один кинжал!

На престоле, иль на ложе.

Иль в толпе на площади,

Рано, поздно ли, но всё же

Быть ему в моей груди!

Прекращу свой век постылый;

Мне наскучило страдать

Во дворце, как средь могилы,

И убийцу нажидать".

Сталь нанес - она сверкнула -

50 И преступный задрожал,

Смерть тирана ужаснула:

Выпал поднятый кинжал.

"Не настало еще время, -

Простонал он, - но придет,

И несносной жизни бремя

Тяжкой ношею спадет".

Но как будто вдруг очнувшись:

"Что свершить решился я?
–

Он воскликнул, ужаснувшись.
–

60 Нет! не погублю себя.

Завтра ж, завтра всё разрушу,

Завтра хлынет кровь рекой -

И встревоженную душу