Трудно было даже предположить, что огромный комплекс стратегически важных сооружений не охраняется, но пассивное сканирование не выявило ни одной сигнатуры, да и Глеб уверенно продолжал спуск, однако он шел не к таинственному кораблю, а забирал правее, туда, где среди руин нескольких зданий застыл почерневший остов серв-машины класса «Фалангер».

…

То, к чему он стремился на протяжении долгих мучительных лет, приближалось.

Покрытый подпалинами и пробоинами корпус серв-машины стоял среди руин, опираясь на одну из стен.

На лбу Глеба выступили мелкие капельки пота.

Он прошел через пролом и остановился перед своим «Фалангером».

Несколько секунд Глеб пристально смотрел на знакомые до боли контуры, узнавая многие шрамы от давних боев, а затем, привычно цепляясь за выступы посеченных снарядами и осколками бронекожухов, вскарабкался по правому ступоходу машины, подтянулся, перелез на край поворотной платформы и оказался подле овального люка шлюзовой камеры.

Откинув крышку панели технического доступа, он подал питание от систем бронескафандра на моторы, ввел код, дождался, когда с гулкой вибрацией внешний люк сдвинется в сторону, затем вошел внутрь шлюзовой камеры, повторил операцию и…

Он стоял на пороге рубки.

Было непривычно пусто. Вырванный из креплений пилот-ложемент отсутствовал, часть приборных панелей разбита.

Сделав усилие, он шагнул вперед, присел, раздвинул бронированные шторки в основании центральной консоли кибернетической системы, и его рассудок внезапно помутился от увиденного.

Гнездо, предназначенное для кристаллосферы «Одиночка», пустовало.

Ника исчезла…

Он закрыл глаза. Его как будто контузило, разум сорвался в черную пропасть внезапного отчаяния и падал, уже не пытаясь сопротивляться внезапно подступившему безумию…

Говорят, что надежда умирает последней…

Глеб не понимал, что произошло, он больше не хотел бороться, ему вдруг незачем стало жить, вселенская пустота заполнила разум, но тьма, окутавшая сознание, внезапно треснула, – ее разбил хриплый голос Стивена Райта:

– Глеб, у нас проблемы! Приближаются группы сервов! Бой в предгорьях завершился!

Он с усилием открыл глаза.

Кто мог забрать кристаллосферу?

Уж точно не черные археологи. Им доступ на Роуг был закрыт.

Быть может, ее изъяли сервы? Возможно, она помещена в какую-то из лабораторий, развернутых тут, в ущельях?

Горячий шепот надежды обжег душу.

Еще не все потеряно… Не все…

– Глеб, ответь, ты слышишь нас?!

– Слышу, – выдавил Дымов.

– Что делать?! Сервы кругом! Они приближаются!

Рывок назад, в реальность, привычно мобилизовал сознание.

– Выдвигайтесь к космическому кораблю, – машинально произнес он. – Я сейчас буду.

– Ты считаешь, что корабль не охраняется? – вышел на связь Кирсанов.

– Я уверен, – огрызнулся Глеб. – Сканировал окрестности.

– Как мы попадем внутрь?! – продолжал сомневаться Стивен.

– Просто. – Дымов вспомнил данные сканирования, полученные двенадцать лет назад. – Его корпус не герметичен, в кормовой части есть открытые вакуум-доки, предназначенные для приема истребителей.

– Глеб, ты…

– Я знаю, что говорю. Этот корабль построен машинами. Им не нужен воздух, атмосфера на борту – только помеха во время боя. Выдвигайтесь, хватит болтать!

Кирсанову казалось, что он бредит.

Сколько усилий и терпения пришлось приложить, чтобы однажды попасть на Роуг, и вот он тут, на пороге величайшего открытия, способного принести в Обитаемую Галактику величайшее зло.

«Аметист», смонтированный в его гермошлеме, только внешне выглядел как стандартная модель боевого сканирующего комплекса. На самом деле над модернизацией систем обнаружения старенького шлема БСК в свое время трудились лучшие технические специалисты, работающие в главном разведывательном управлении планеты Элио, и сейчас Кирсанов видел намного больше, чем его спутники.

Слова Дымова находили подтверждение. Опасения адмирала Вербицкого оказались бледной тенью реальной угрозы.

Корабль действительно был построен машинами и представлял собой образчик нового поколения боевой техники. Два слоя внешних отсеков, через материал которых проникало сканирующее излучение модернизированного «Аметиста», были собраны из легко заменяемых ячеек-модулей, каждый из которых являлся автономным боевым постом. Повреждение любого из них не влекло за собой снижения боеспособности корабля, – чтобы нанести фрегату реальный ущерб, необходимо было поразить тысячи автономных сегментов внешнего слоя, но даже это не вело к критической потере боеспособности, – лишенные внутренней атмосферы, не подверженные декомпрессии, поврежденные модули были бы попросту сброшены, корабль уменьшился бы в объеме и, как мифический Феникс, восстал бы в прежнем угрожающем величии, – второй слой отсеков копировал первый, – фрегат, освободившись от поврежденного панциря обшивки, обретал первоначальную огневую мощь.