Для Дымова решить задачу с одним неизвестным не составляло труда. Штурм планеты показал, что горная страна, превращенная в сплошной укрепленный район, полна неизвестных ранее кибернетических созданий, кроме того, он своими глазами видел космоверфь и пять космических кораблей невиданной, нечеловеческой конструкции, а также – тщательно замаскированные промышленные комплексы, где, очевидно, изготавливались узлы и агрегаты тех самых кораблей.

Кто создал их? Искусственные интеллекты?

Сложный вопрос.

Глеб знал, что специальные подразделения флота Свободных Колоний на протяжении войны работали над созданием собственных систем «ИИ», способных противостоять модулю «Одиночка».

В августе 2624 года силами седьмого ударного флота Альянса была атакована планета Анкор. В удаленной звездной системе, на превращенной в исполинский полигон планете, куда доставлялись трофейные серв-машины Земного Альянса, шли исследования созданных на Юноне модулей искусственного интеллекта, предпринимались попытки их адаптации для управления колониальной техникой, а также создания «урезанных» версий «Одиночек», эффективных в бою, но лишенных возможности самостоятельного принятия решений.

Захват планеты десантными группами Альянса не удался. Тринадцатый серв-батальон, принявший на себя главный удар, был уничтожен, Анкор подвергся бомбардировке из космоса.

Силы Альянса взяли под контроль космическое пространство системы, но попытки восстановить на планете какие-либо производства не предпринимались.

В той акции флота принимали участие первые опытные образцы модуля искусственного интеллекта «Beatris-4», впоследствии принятого на вооружение и ставшего основой для более поздних модификаций.

О событиях на Анкоре Глеб узнал еще до того, как попал в систему Элио на принудительные работы, от одного из заключенных Форта Стеллар. Парень служил техником на флагмане седьмого ударного флота – крейсере «Апостол», которым в тот период командовал адмирал Купанов. [22]

Сейчас невольно вспоминались мысли, приходившие в голову накануне того последнего боя на Роуге.

Горная страна, превращенная в сплошной укрепленный рубеж, кишела кибернетическими механизмами, но за все время боев не поступало никаких разведывательных данных о присутствии на Роуге людей.

Возможно, планета была превращена в испытательный полигон для новых образцов техники? В таком случае резонно предположить, что необычные сервы, атаковавшие батальон, и виденные Глебом космические корабли, – это машины, созданные самими машинами?

Спускаясь по высохшему руслу реки, Дымов в глубине души надеялся на чудо.

Из информации, записанной непосредственно в память через устройства импланта, он знал, что штурмовой носитель разбился при вынужденной посадке на Эрлизу. Последние полтора года Глеб жил надеждой, что, добравшись до места катастрофы, найдет обломки «Нибелунга», а среди них – свой подбитый «Фалангер».

Поступки Дымова лишь частично основывались на логике.

Зачем бывшему капитану Земного Альянса, а ныне – гражданину планеты Элио, искупившему военные преступления заключением и исправительными работами, вдруг понадобилось искать поврежденную в бою серв-машину?

Нет, он не намеревался мстить, не жаждал крови, не хотел войны.

Он искал утраченную частицу себя, вторую составляющую разума и, наверное, души – кристаллосферу «Одиночки», искусственный интеллект боевой машины, а если быть точнее – Нику, чей туманный образ не давал сойти с ума в периоды боев, без кого он страдал в затишьях между схватками, кто делил с ним все: горе, радости, разочарования, боль, надежды, мечты…

Глеб не считал себя душевнобольным. Он четко различал «Одиночек», понимал, что большинство боевых искусственных интеллектов на самом деле жестокие, хладнокровные убийцы, и никогда не оспаривал этого факта, но модули «Beatris» всегда стояли особняком от прочих порождений военной технической мысли.

Избыточно мощные, оснащенные огромным количеством искусственных нейронных модулей, они, вступая в прямой нейросенсорный контакт с человеком, накапливали в нейросетях не только боевой опыт, – они как губка впитывали разум и душу своих создателей, стремительно взрослели, но зачем?..

В каких целях был спроектирован модуль «Beatris», не знал никто, кроме руководителя секретных лабораторий планеты Юнона Дейвида Фарагнея, но его уже не спросишь – Фарагней пропал без вести в период штурма Линии Хаммера флотом Свободных Колоний.

Глеб чувствовал себя опустошенным и никому не нужным – вот главный мотив, толкнувший его на поиски. Пережив губительные эксперименты Джедиана Ланге, он стал еще нелюдимее, сторонился всех, окончательно утратив веру в человеческие отношения.