Вот только этой четверти и не хватает для пол­ного комфорта.

Да. Все познается сравнением. Соседка не может не завидовать. У нее только гирлянда чесноку защи­щает жилище от вампиров, заразы и посторонних взглядов.

# * *

Иду в город. Там уже бродят беспастушными ста­дами наши шилкинские пассажиры. Ищут знакомых, узнают насчет квартир, насчет цен и, главное, на­счет большевиков.

Тут впервые услышали мы слово «зеленые».

«Зеленые» были новые, не совсем понятные — из «белых» или из «красных» образовался этот новый цвет…

— Они там. За Геленджиком,—показывали мам

на высокие белые горы с правой стороны бухты.

— Они никого не трогают…

Как они там живут? Почему и от кого прячутся?

— К ним и офицеры уходят.

Унылыми серыми группами стоят на углах и перекрестках наши «шилкинцы» и уныло плетут ерунду.

— Что, господа,— раздается деловитый бас.—Яс­

ное дело — надо ехать в Трапезунд.

— В Трапе-зу-унд?

— Ну конечно, господа. Там, говорят, масло

очень дешево.

— Ни малейшего смысла. Через неделю, макси­

мум через две большевики уйдут, а отсюда нам все-

таки ближе двинуть домой.

Но любитель масла не сдавался.

— Отлично, — говорит он.—Пусть через две не­

дели. Но лучше же эти две недели прожить приятно,

чем черт знает как.

— Пока доберетесь, пока то да се… Не успеем

мы вашим дешевым маслом и бутерброд намазать,

как придется выбираться.

— Но куда же деваться?

В других группах говорили о тифе. Говорили, что весь город в панике. Люди мрут как мухи.

В аптеках продавали какие-то патентованные средства, мази, жидкости и даже ладанки, предохра­няющие от заразы.

Советовали туго завязывать концы рукавов во­круг руки, чтобы ничто не могло заползти.

Настроение в городе было унылое.

24

Да, Новороссийск был тогда очень унылым горо­дом.

Долго болтались мы из дома в дом, справлялись о квартирах. Все было занято, все комнаты и углы битком набиты.

Встретила даму с «Шилки», бывшую фрейлину.

— Мы сравнительно очень недурно устроились,—

сказала она.— Нашли комнату, хозяйка положила на

пол несколько матрацев. В общем нас там будет

одиннадцать человек, причем двое совсем маленьких

детей, так что их, собственно говоря, и считать не­

чего в смысле жилищной площади. Конечно, они, ве-

роятно, будут плакать, эти дети, но все-таки в об­щем это не хуже, чем на «Шилке», и вдобавок нам не угрожает качка.

Дама боялась качки больше всего на свете. Но «Шилку» упрекнуть было нельзя: нас покачало толь­ко один раз, и то немножко, несмотря на то, что я была в числе пассажиров. Дело в том, что до сих пор какая бы тихая погода ни была, достаточно бы­ло мне поставить ногу на пароход, чтобы началась качка.

И на каких только морях меня не качало! На Балтийском, на Каспийском, на Азовском, на Черном, на Белом, на Средиземном, на Мраморном, на Адриатическом… Да что говорить о морях! Даже на получасовом переходе из Сан-Женгольфа в Монтрё по Женевскому озеру поднялась такая качка, что все пассажиры заболели.

Это свойство мое вызывать бурю лично меня не особенно огорчает. Я люблю грозу на море и сильно от нее не страдаю. Но в средние века, пожалуй, за эту мою особенность меня очень серьезно сожгли бы на костре.

Помню, как раз пострадал не поверивший в мою силу орловский помещик.

Нужно мне было проехать из Севастополя в Ял­ту, и этот самый орловский помещик галантно вы­звался меня проводить, чтобы позаботиться обо мне во время пути. Я его сердечно поблагодарила, но со­чла долгом предупредить:

— Будет качка.

Помещик не поверил: море как зеркало, на небе ни облачка.

— Увидите! — мрачно сказала я, но он только по­

жал плечами. Погода дивная, да и к тому же он

всегда геройски переносит качку. Со мной, конечно,

придется повозиться, а за себя-то уж он отвечает.

— Ну что же, тем лучше.

Сели на пароход.

Все пассажиры радовались дивной погоде, но ка­питан неожиданно сказал:

— Идемте-ка скорей завтракать. Вот как обогигм

маяк, пожалуй, нас слегка покачает.

Я выразительно посмотрела на помещика,

— Ну что ж,—сказал он.—За себя личноя не

боюсь. А за вами я понаблюдаю.

За завтраком мой помещик совсем разошелся: да­вал всем советы, как нужно сидеть, и как нужно ле­жать, и о чем нужно думать, и как сосать лимон и жевать корку с солью, и упираться затылком, и стараться выгнуть спину, и чего-чего только не было.