Все оказалось хуже. Гораздо хуже.

– Вот, - Катя остановилась.

Вначале я не просто понял.

– Что "вот"?

– Вот ее могила.

– Чья?

– Лики. Вам нехорошо?..

А потом отказывался верить.

"Воробьева Елена Геннадьевна, 3.VII.1984 - 18.II.2008", убеждала табличка. Свечной огарок, засохший букетик в стакане, две карамельки... С овала фотографии на меня смотрела чуть насмешливо русоволосая девушка. Худенькая, с большими серыми глазами. Вся какая-то болезненно-светлая, хрупкая. Лена - Лика...

– Отчего она?..
– спросил я.

И приготовился услышать что-то вроде: "Передоз" или "Сама".

– Да не знает никто, - Катя дернула плечом.
– Врачи говорят: сердце. Им же надо что-то говорить, а Лика не жаловалась никогда... Просто нашли дома мертвой. И все.

– Родители есть?..

– Мать.

Я наклонился и положил на надгробие розы. "Цветы не забудь!", всплыло в памяти.

– Почему три?
– спросила Катя, и, видя мое непонимание, добавила, - Три розы почему? Обычно же четное количество приносят...

– Для меня она жива, - ответил я.

Конечно, это мог быть просто дурацкий розыгрыш. Некоторое время назад мой природный скептицизм даже на секунду не позволил бы в этом усомниться. Но сейчас я знал, что это не розыгрыш. Я просто это знал.

Не в силах дождаться ночи я зашел в игру из интернет-кафе, как все нормальные люди, посредством компьютера. Регистрация заняла десять минут.

"gluk>>>Panda_66: Это я..."

Лика ответила сразу:

– Как там Катька?

– Неряха твоя Катька.

– Всегда такой была...

Обычный ежедневный треп миллиарда людей. Я не знал, что сказать. Мигал курсор, отсчитывая пульс.

– А где я... там?
– спросила Лика.

– Двенадцатый ряд, правая сторона. В Лебедево.

– Вот так вот, все-таки, да?.. Я-то надеялась, что в коме... Или, на крайняк, что крыша поехала...

– Так ты не знала?!
– изумился я.

– Откуда?.. Вот, тебя подослала... Катька по-любому бы отвела или в больницу, или в психушку, или... Правда ведь?

И тут меня проняло. Боже милосердный! Там ведь живой человек! Живой! Оголенным сознанием запертый в виртуальных стенах. Без родных, без близких. Без надежды...

– Девочка моя бедная! Каково же тебе там?!

Ответом мне стала бесконечная череда плачущих смайликов.

– Что я могу для тебя сделать, скажи?

Лика помедлила с ответом.

– Быть!..

Первым, чем встретила меня Лика в образе целлофанового файла, стала гневная отповедь.

– Не смей меня жалеть! Никогда!.. Понял? Я жила вполне себе тут хорошо... Выбор у меня какой? Вот и нечего сопли распускать! А то нашелся тут, жалостливый!..

– Ладно, не ругайся!
– примирительно сказал я.
– Девочка, живущая в сети...

– Ненавижу эту песню! Слышишь? Ненавижу!..

Лика в бешенстве прыгнула в машину и умчалась, оставив меня наслаждаться виртуальными выхлопными газами.

Потом извинилась. Смс-кой.

Из "Континента" можно было отправлять сообщения на телефон, вероятно для уточнении игроками времени групповых турниров. И это нас с Ликой в некотором смысле объединяло. Мы - два эдаких уникума - владели посылкой сообщений силой мысли.

"Как у вас там погода?", спрашивала Лика.

Это "там" невинному вопросу придавало некий зловещий оттенок.

"Морось. Мерзость. Брррр!", отвечал я, согревая пальцы кружкой чая.

Порой, желая Лику развеселить, я отправлял ей какую-нибудь цитату с башорга.

"Бьюсь!", отмахивалась она.

Это означало, что какой-нибудь зловредный козлокрыл никак не хотел дохнуть.

Не знаю, как бы я поступил, окажись в положении Лики. Наверное, все-таки пытался бы достучаться до кого-нибудь с той стороны монитора. Подобную изоляцию я вряд ли вынес бы.

– Матери почему не сообщишь?
– спросил я как-то Лику.

– Угу, - кивнула та, - чтобы с ума сошла?

– А Катьке?

– Катьке...
– Лика нахмурилась.
– Не хочу, - и добавила, видя мое непонимание: - Ну, как тебе... Ну, допустим, она мне даже поверит. Вот, как ты. Ну, повздыхает. Охи-ахи, все дела. Свечку сходит воткнет... Ну, а дальше-то что? "Привет, как дела?", "С днем рождения?", "Ой, у меня опять задержка десять дней?.." О чем нам с ней говорить? Она - живая. Я - непонятно... Не хочу. Померла, так померла! Все!..