Карету поворотили в поле, кучер, вершники и гайдуки оставили ее; товарищи посла расположились у подножек, а еще дальше широким кольцом стала стража. Затянувшиеся приготовления беспокоили Юлия все больше. Устроившись на широком мягком сидении напротив собеседников, пигалик нахмурился, собираясь с мыслями, и потупился.

— Все, что я имею сообщить, — начал посол, взболтнув ножками в крошечных башмаках — он не доставал пола, — это мнение правительства. Понятно, что я обязан изложить вам точку зрения правительства и, соответственно, ограничен рамками этого сообщения. Возможно, я не имею права касаться некоторых мм… существенных подробностей, какие не ускользнули бы от нас, когда бы речь шла о чисто дружеских, доверительных и вообще… человеческих отношениях. Межгосударственные отношения, увы! не совсем человечны.

— Я понимаю! — нетерпеливо, с некоторым раздражением даже прервал Юлий.

— Речь идет о несчастье в Екшене, — бухнул Буян. — Мы получили новости скорой воздушной почтой.

— Что? — обомлел Юлий.

— Да нет: слованская государыня, вероятно, жива и невредима.

Юлий сдержал вздох, покосившись на Поплеву, который тоже расслабился и откинулся на сиденье с облегчением. Поплева, ничего не имевший в виду, кроме несчастья в общем значении этого слова, не догадывался, что первой мыслью Юлия, к собственному его стыду, были Дивей и все прочее… измена. Что же иное могло представиться оскорбленному и измученному мужу, когда Буян начал разводить канитель про некие «существенные подробности»?

Похоже, однако, что и Буян кое-что пережил, пока справился со вступлением. Нельзя было с уверенностью сказать, в чем именно выражалось то несколько суетливое беспокойство, какое вызывала у посла Республики необходимость порадовать государя известием, что Золотинка жива и невредима. Но Юлий, болезненно чуткий, несомненно, угадывал это беспокойство, он поймал Буяна на неком нравственном затруднении. И ничего не понимал.

— Слованская государыня избежала большой опасности, — добавил Буян, опять словно бы через силу.

— Вы имеете в виду Золотинку? — спросил Поплева без задней мысли. Единственно потому, что безликая «государыня» его не удовлетворяла.

Посол великой Республики бросил на Поплеву затравленный взгляд, значение которого от Юлия опять ускользнуло, и заявил, после короткой заминки возвратив себе посольское достоинство:

— Да. Таков смысл сообщения.

— Рассказывайте! — поморщился Юлий. — Прошу вас, рассказывайте.

— Простите, государь, несколько вопросов для начала. Поверьте, это не праздное любопытство. Знакомо вам имя Сорокон?

— Нет.

— Сорокон — это имя волшебного камня. Все выдающиеся волшебные камни имеют имена… Значит, вы не знали о том, что великая слованская государыня…

— Золотинка, — подсказал без нужды Поплева.

На этот раз Буян уж не дрогнул, а только переложил свою сиреневую шляпу на колени и повторил, не выказывая досады:

— Значит, вы не знали, что великая слованская государыня Золотинка обладает Сороконом?

— Н-нет, — протянул Юлий с острым чувством стыда. — Мы… никогда… собственно, не говорили о волшебстве… Не было надобности. И потом я считал… мне казалось, что она не одобрила бы такого разговора. Поэтому я никогда не спрашивал, — закончил он вполне твердо.

— Понятно, — кивнул посол и поправил шляпу, которой прикрывал плотно сведенные колени. — Сорокон — это тот самый большой изумруд на золотой цепи, который великая слованская государыня Золотинка имела на себе в день праздника рыбаков.

— Вот как?

— Где ж она его взяла? Куда ни ткнись, все загадки, — захватив бороду, решился улыбнуться Поплева, но робкая его попытка придать разговору больше непринужденности никем не была оценена.

— Ну, это не вопрос! — воскликнул Юлий с живостью даже излишней и беспокойно поерзал. — Большой изумруд подарил Золотинке я.

— Как? — стиснул шляпу, неприятно пораженный, казалось, Буян.

— Я купил цепь с Сороконом, как вы говорите, у бродячего торговца. Как раз мы возвращались в Толпень из Каменца. Купчина сам меня нашел, да говорит, такой большой и «оченно» прекрасный изумруд! Я его, дескать, здесь никому не продам, покупателя нет, чтоб такой камень оценить. Кроме вас, государь. А вы, мол, государь, кому-нибудь подарите.

— Сам пришел? — пробормотал Буян, удивляясь все больше.

— Просил он немало, но вовсе не половину царства, как можно было бы ожидать, если бы речь шла о выдающемся волшебном камне. Да вы уверены, что это именно Сорокон? Точно ли?

— А? — вздрогнул Буян, мысль которого уж забежала вперед. — М-да. Совершенно. Теперь в этом не может быть никаких сомнений. Никаких. К сожалению. При помощи Сорокона Рукосил запустил в Екшене искрень. Сорокон ныне у Рукосила.

— А Золотинка?

— Великая слованская государыня бежала из Екшеня. Чудом бежала, оставив за собой горящую усадьбу. Спутники ее в большинстве погибли, частью рассеялись. Полковник Дивей сгорел. Наши разведчики встретили государыню в лесу. Однако дальнейшая ее судьба неизвестна. Оба разведчика погибли позднее в столкновении с едулопами.