Тем не менее ходить в тир Филипп не перестал. Просто теперь старался тренироваться поздним вечером, когда не было зевак. Так что в тире Грин до сих пор чувствовал себя очень уверенно. Даже не как рыба в воде, а как сама вода. А рыбами были все остальные, и Филипп «делал» их не хуже, чем эта девица «сделала» его на полосе.

Грин на деревянных ногах пересек финишную черту и потянулся за бутылочкой воды, но инструктор откатил тележку с водой в сторону и кивком указал на дверь в тир. Филипп погрозил извергу пальцем, но озвучивать протест не стал. Хотя пить хотелось ужасно.

Выручила соперница. Она отдала свою бутылку, и Грин осушил ее залпом.

«Спасибо, добрая женщина, от лица всех дохляков и от себя лично!»

Вряд ли соперница прочитала мысли Фила, но кивнула. Пожалуйста.

«Хорошая пластика, — отметил про себя Грин и незаметно вздохнул. — Почти как у Вики, только порезче. Поспортивнее».

В любимом тире Фил мгновенно преобразился. Развернул плечи, справился с одышкой и приклеил к физиономии новую гримасу. Из замученного дохляка превратился в бывалого стрелка. Правда, все равно замученного.

— Чем сегодня балуемся? — небрежно спросил Фил, явно красуясь перед соперницей. — Автомат, гладкое, базуки?

— Пистолет Макарова, двадцать пять метров. — Инструктор указал на барьеры, а затем на мишени. — Еще вопросы?

— Время?

— Не ограничено, Грин.

— И глаза не завяжете? — Филипп ухмыльнулся. — Детский сад.

— Вы попадите сначала. — Инструктор смерил взглядом девицу. — Чего ждем? К бою!

Пока соперница подходила к барьеру, заряжала и ждала команды «огонь», недисциплинированный Грин отстрелялся и устало рухнул в пластиковое креслице. То самое, в углу, в котором во время спектаклей обычно сидела Вика. Инструктор отреагировал на выходку Фила спокойно, лишь проводил его до кресла укоризненным взглядом. В свое время именно он был первым тренером Грина, а потому знал все замашки Филиппа, ожидал от него чего-то подобного и… был склонен простить Грину, как самому талантливому из учеников, любую выходку.

Терпеливо дождавшись, когда девушка тоже закончит стрельбу, инструктор включил экран и увеличил изображение мишени Грина.

— Десятка. — Инструктор удовлетворенно хмыкнул. — Две девятки, две восьмерки, две семерки и шесть. Вы издеваетесь, Грин?! Что за сердечки вы мне тут рисуете?

— Это не вам, даме. — Грин ухмыльнулся.

— Небось не февраль, валентинки дарить. — Инструктор покачал головой. — Ловелас нашелся! Ладно, считаем… Шестьдесят четыре… хм… сгодится. Общая оценка три балла. А могли бы на четверку вытянуть. Если бы, вон, как напарница, кучно все положили. Вы же умеете, я точно знаю. Сколько тут… Гляньте, Грин, и позавидуйте. Три десятки, четыре девятки и одна восьмерка. Ну, приятно ж посмотреть!

— Вы сибиряк? — вдруг спросила напарница Грина, стягивая маску.

— Ну. — Инструктор вопросительно взглянул на девушку. — А что?

— Ничего, — она улыбнулась. — Буквально вчера из ваших краев. Целый год там прожила. Красивые места, простор, хорошие люди. Только нукают все.

— Есть такое дело. — Инструктор рассмеялся. — Зато никто не говорит «как бы». У нас все по-честному. Не как бы жена, а жена и не как бы работа, а… Ну, вы понимаете. Вам, Марта, пять баллов за этот месяц. Свободны оба. Грин, подъем. Наверх шагом марш!

Грин вскочил с кресла, но не потому, что услышал команду инструктора. Это получилось у него само собой. Вскочил и застыл столбом, ничего не видя и не слыша, поскольку опять отвлекся. Только теперь не на воспоминания о любимом кино и не на мысленную беседу с загадочным голосом извне, а на пожирание взглядом очаровательной напарницы. Ей даже пришлось взять остолбеневшего, оглохшего, а заодно и онемевшего Фила за руку и вывести из тира, как подконвойного.

— Марта? — вновь обретая дар речи, спросил Грин. — Что за козья кличка?

— Много ты понимаешь. — Девушка легонько ткнула его локтем в бок. — И не пялься на меня, как голодающий на булку. Мне нехорошо становится. В животе.

— А мне хорошо, только ниже. — Грин рассмеялся и схватил девушку в охапку. — Вика, я тебя убью!

— Ты хотел сказать «люблю»? — прижимаясь к нему всем телом, уточнила Вика.

— Что хотел, то и сказал! Почему ты не предупредила, что возвращаешься?!

— Сюрпр… — Вика не сумела закончить, помешал Филипп.

«Э-э, ну не здесь же, — пробормотал голос извне. — Целоваться дело хорошее, но…»

«Умолкни, я сказал! — мысленно воскликнул Грин. — До утра чтобы ни слова!»

«Это предвидение, — немного обиженно ответил голос. — На три месяца вперед заглядывать не умею, только ты у нас такой талантливый, но в ближнем бою я лучший, факт».

— Э-э, ну не здесь же, — пробормотал за спиной у Грина инструктор. — Целоваться дело хорошее, но… А вообще-то…

Он махнул рукой и потопал в глубь тоннеля, к стартовой позиции, где его ждали очередные «нормативщики».