– Нет, ну, я… – растерялся Джо. Вспомнив про глаза и уши АРХИВа, он понизил голос: – Кажется, мне тоже.

– Вы просто прелесть.

«Ты женатый мужчина, Джо, – говорил внутренний голос. – Ты же не свидание назначаешь. Подобные разговоры ты вести не должен вообще, а тем более со студенткой».

Несмотря на внутренний голос, ему не хотелось прекращать разговор.

– Вы тоже, по-моему.

Последовала долгая пауза.

– Я… – наконец нерешительно произнес Джо.

– Да, я вас слушаю, – отозвалась Джулиет.

– У меня появились кое-какие идеи. Относительно расшифровки записи.

– Идеи?! – В ее голосе прозвучала надежда.

Джо испугался ее реакции. Он слишком увлек Джулиет своими публикациями, книгами, своим энтузиазмом и верой в достижимость бессмертия. Она поняла все буквально, решила, что он уже добился значительных успехов. И он почувствовал себя жуликом, балаганным шарлатаном, обманувшим и свою семью, и надежды девушки.

Джо задумчиво рассматривал исчерканный конверт и пакет «Джиффи» с терабайтовой лентой на кассете. Вспомнились останки отца, сгнившие в Лос-Анджелесском морге, вспомнилось данное отцу – и невыполненное – обещание. Он смотрел на аккуратные ряды дырочек на телефонной трубке и думал о том, что на другом конце провода бьется в муках угасающая человеческая жизнь, ждущая от него помощи и, возможно, больше, чем кто-либо, способная помочь ему.

Джо понимал, что обязан что-то сделать для Джулиет. Обязан сделать в кратчайшие сроки все возможное, причем на сей раз он должен добиться успеха.

Зажав в руке пакет «Джиффи» и два исчерканных конверта, Джо вышел из своего кабинета и направился в лабораторию криобиологии. Кивнув на ходу инженеру, занятому ремонтом химического анализатора, и двум студентам, он приблизился к двери с надписью: «Стерильная зона. Надеть защитную одежду».

Джо облачился в защитный халат и чулки, быстро прошел через холодное хранилище с рядами морозильников, открыл следующую дверь, миновал узкий тамбур и вошел в жаркое, освещенное красным светом помещение, провонявшее химикатами. Ему повезло: необъятный Генри Венсеслас сидел на своем привычном месте в противоположном конце комнаты, приникнув к микроскопу, с рассыпавшимися по плечам прямыми длинными волосами.

Слева от микроскопа светились два маленьких монитора, на экранах которых яркие точки вычерчивали параллельные зигзагообразные линии. Чуть повыше, над мониторами, два самописца-графопостроителя вычерчивали эти же линии на бумаге.

– Привет, – поздоровался Джо.

Венсеслас не сразу оторвался от микроскопа, но, когда повернулся, вспотевшее лицо его излучало торжество.

– Ха! – воскликнул он, подмигивая. – Мне хочется крикнуть «Эврика!» – Глаза его по-детски округлились. – Смотри сюда! – Он поманил Джо толстым, похожим на сосиску пальцем.

Джо нерешительно приблизился и, глянув в микроскоп, увидел ярко освещенные подрагивающие организмы. По паукообразной звездчатой форме он безошибочно узнал клетки мозга.

– Клетки коры головного мозга человека, – на всякий случай пояснил Венсеслас, улыбаясь во весь рот. – Что ты о них скажешь, Джо?

Джо снова уставился в микроскоп:

– У них прекрасный вид, здоровая активность, нормальная окраска. Ты говоришь, они человеческие? Так?

– Взяты у сорокадвухлетнего мужчины.

Джо еще некоторое время рассматривал клетки, уверенный, что должен увидеть что-то особенное. Однако он ничего не обнаружил.

– Неужели ты не замечаешь разницы, Джо? – с торжествующей улыбкой вопрошал Венсеслас.

– Какой, например?

– Нужно искать пониженный уровень активности, обесцвечивание, изменение окраски, высокий процент мертвых клеток.

Джо приник к микроскопу, но и на сей раз не обнаружил ни одного из перечисленных признаков.

– Почему ты перечислил именно эти признаки? – спросил он.

– Потому что это клетки, которые были заморожены три с половиной года назад, – объявил Венсеслас. – Подобные признаки присущи всем клеткам, замороженным в жидком азоте на длительный срок, а потом размороженным.

Джо поднял на Венсесласа удивленный взгляд, и они хором, на одном выдохе произнесли волшебное слово:

– Витрификация!

– Невероятно! – воскликнул Джо, тут же забыв, зачем пришел.

– Несомненно, старик. Это открытие!

Джо склонился над микроскопом, наблюдая за клетками. Витрификация! Мечта Блейка Хьюлетта! То, к чему Блейк стремился много лет. При сверхбыстром замораживании можно преодолеть критическую точку кристаллизации в ходе процесса, однако если клетки начать снова нагревать, то при достижении температуры кристаллизации они вздуются, что приведет к еще большим разрушениям… Значит, как минимум необходим еще и сверхбыстрый нагрев, чтобы избежать кристаллизации в обоих процессах. До сих пор это практически не удавалось.