Он вспомнил судью, собирающую свои бумаги и отдающую распоряжения секретарю суда. Чопорную и самодовольную. Затем другую, распластанную на стене станции метро, с разбитым черепом, с вытолкнутыми через рот внутренностями, как у раздавленной рыбы.

Ему стало дурно, он отхлебнул кофе и подумал о Джулиет, лежащей в алюминиевом коконе в жидком азоте. Ее биологический распад будет только временно остановлен, если удача не улыбнется им и Марвин Зейлерман не найдет юридических оснований для апелляции.

Окончательно расстроенный, Джо встал и начал наводить порядок после завтрака. Он бросил скорлупу крутого яйца, съеденного Джеком, во встроенное в раковину устройство для мусора, где уже лежал кусочек недоеденного тоста, и включил машину. С перемалывающим грохотом все исчезло. Джо заметил, что предохранительная резиновая прокладка износилась, и подумал, что ее надо бы заменить. Он посмотрел на настенные часы, которые частенько отставали и врали. Они показывали пять минут девятого. Он сверил время со своими часами и снова посмотрел на фотографию судьи Долримпл.

Умерла. А ее постановление продолжало действовать. То, что лежало за ужасной смертью судьи, вызывало у Джо дрожь. Оно преследовало его всю беспокойную ночь и сейчас накрывало душной пеленой, как навязчивый призрак. Он старался отогнать мысли о странном совпадении смерти судьи с ее решением. Иногда лучше не связывать события между собой.

Он прошел в свой кабинет, закрыл дверь и включил все светильники, верхний свет, лампочку за маленьким кожаным диваном и настольную. Этим он пытался развеять сумрак дня, проникающий через окно и пронизывающий насквозь.

Напротив, у соседей, Дерек Аркрайт задом вывел из гаража свой серебристый «форд». Его жена Мюриел должна была вчера вечером, по его возвращении, отполировать машину до зеркального блеска, как и свою собственную. По утрам она всегда приводила в порядок дом. С минуты на минуту она появится, начнет мыть окна, или красить, или скрести подъездную дорожку. А какой-то мужчина ежедневно прогуливается по улице с дворняжкой, которая задирает лапу на каждом углу. Джо каждый раз по-детски держал скрещенные пальцы, чтобы она навалила кучу на дорожке Аркрайтов, но до сих пор собачка его разочаровывала.

Он вошел в свой терминал и вызвал почтовый ящик в университете. Он предупредил, что два дня его не будет. В списке значилось 250 сообщений, несколько совсем свежих. Джо мог начать отвечать на них прямо сейчас, ожидая новостей от Марвина Зейлермана. Соседка Мюриел Аркрайт, как по сигналу, вышла из боковой двери. На руке у нее болталось пластмассовое ведро. Некоторых людей трудно отличить от роботов.

Марвин Зейлерман позвонил в половине одиннадцатого. Он говорил более оптимистично, чем вчера, когда они расстались.

– Доброе утро, профессор Мессенджер. Надеюсь, я вас не побеспокоил?

Джо заверил его, что нет.

– У меня есть надежда на компромисс, – сказал юрист. – В одном из присланных вами американских случаев есть прецедент. Нет причин ожидать, что английский суд примет его, но я надеюсь, он поможет нам.

Джо ободрился.

– Вам известно, профессор, что моя клиентка изменила свое первоначальное намерение о проведении нейросуспензии – только головы – на полную криоконсервацию. А-а… частично причиной судебного постановления не в нашу пользу было неполное оформление соответствующей документации. В случае, подобном нашему, в Соединенных Штатах пошли на такой компромисс. Тело покойника передали коронеру, а голова была сохранена замороженной. Если нам удастся этого достигнуть, вы сочтете это решение приемлемым?

– Наша проблема в том, что Джулиет умерла вследствие церебральной аневризмы. И патологоанатома больше всего интересует ее голова.

– Я обсудил этот вопрос с парой… э-э… медиков, профессор, и мне думается, мы могли бы эту сложность преодолеть. Ее личный врач уже подтвердил состояние ее аневризмы. Единственная цель вскрытия – исключить любого рода неудачные действия, а для этого достаточно подвергнуть обследованию внутренние органы и жидкости, содержащиеся только в теле. Нейросуспензия же у нас прекрасно оформлена официальными документами, не допускающими двойного толкования.

Джо глянул в окно. Мюриел Аркрайт стояла на лестнице и мыла окна первого этажа, на дорожке расплылись пятна воды и мыльной пены. Нейросуспензия. Если человек стар, то ему не хочется возвращаться к жизни со своими старыми, усталыми ногами и руками, и он может решиться на нейросуспензию, в надежде, что когда-нибудь технология позволит ему иметь новое тело, выращенное на основе ДНК. Намерение разрушить тело Джулиет было отвратительным, но без апелляции это все равно произойдет.

– У нас нет никакой другой возможности для апелляции? – спросил Джо. – За ночь вы ничего не придумали?