И она сама подсказала ему, как это сделать. Если она увидит, что он флиртует с опытными светскими львицами, с которыми у него гораздо больше общего, чем с ней, это, возможно, подействует на нее больше, нежели слова. Это сделает их отношения менее бурными и, несомненно, поможет скрыть от своевольной девушки его неистовую, мучительную, всепоглощающую страсть.

Как он мог сказать ей, что препятствиям их браку нет числа? Он — убийца ее отца, он любил ее мать, доверившую ему судьбу дочери. И было бы предательством по отношению к Элизабет лишить Хлою того будущего, которого заслуживали ее красота и состояние. Он в два раза старше, беден; он ее опекун, а по любым этическим нормам одного этого было достаточно, чтобы никогда не помышлять о браке с ней.

Он совершил много ужасного в молодости, презрев условности, мораль света, но воспользоваться чувствами пылкой невинной девочки, ничего не знавшей о его прошлом, об убийстве ее отца, — это было слишком даже для него.

Он задул свечу и снова лег, надеясь, чтосон придет к нему. Немного погодя он вновь зажег свечу, сел, облокотись на подушки, и раскрыл книгу. Буквально через несколько минут дверь его спальни снова открылась.

— Хочешь поиграть в триктрак? — Хлоя стояла на пороге, улыбаясь так робко, что устоять было невозможно.

— Негодница! Ты почему не спишь? — спросил он мягко.

— Не могу. — Расценив его тон как приглашение, она закрыла дверь и прошла в комнату. — Извини, мне было грустно, но я не хотела быть дерзкой и совать нос, куда не следует.

Он отложил книгу.

— Иди сюда.

Она села на постель рядом с ним, глядя по-прежнему несмело, в глазах ее можно было прочитать тот же мучительный вопрос.

— Ты все еще сердишься?

— Нет, но я хочу, чтобы ты выслушала меня очень внимательно. Мысли о нашем браке совершенно нелепы. Если ты еще раз заговоришь об этом, то мы станем только опекуном и подопечной, связанными чисто деловыми отношениями. Это ясно?

Хлоя кивнула.

— С этой минуты я хочу, чтобы ты наслаждалась всем, что тебе может предложить Лондон и дебют в обществе, — продолжал он, обнимая ее. Она тут же прижалась к нему со вздохом облегчения. — Я хочу, чтобы у тебя появилось много друзей, чтобы ты танцевала, флиртовала, бывала на пикниках и вечерах, чтобы окружила себя поклонниками, участвовала во всех развлечениях. Хорошо? — Он, дразня, пощекотал ее щеку кончиком золотистого локона.

— Хорошо, — ответила она, нежно коснувшись его груди, — если это необходимо.

Хьюго рассмеялся.

— Я только что разрешил тебе наслаждаться светской жизнью без каких-либо ограничений, и это все, что ты можешь мне ответить?

Она наклонила голову и коснулась кончиком языка его шеи.

— Я согласна, если только мне будет позволено делать и это. — Хлоя посмотрела на него, и в ее глазах, ранее полных боли, он заметил сейчас только чувственное озорство. — Или, может, ты предпочитаешь поиграть в триктрак?

Когда Хлоя вернулась в свою спальню, ей долго не удавалось заснуть. Пока не забрезжил рассвет, она не могла избавиться от мыслей о своем опекуне и их вечернем разговоре. Она твердо решила, что выйдет замуж только за Хьюго Латтимера. Но он, похоже, совсем не был настроен на этот раз уступить ей. Надо было придумать, как это устроить.

До сих пор ей удавалось добиваться своих целей: она решила, что они станут любовниками, и сумела настоять на своем, несмотря на его отчаянное сопротивление.

И на этот раз ей придется перехитрить его, сделав вид, что полностью следует его указаниям. Она окунется в водоворот светских удовольствий и приключений, будет благосклонна к поклонникам и по-прежнему станет пренебрегать условностями, когда ей вздумается. Хьюго наверняка вскоре успокоится и забудет, что она вообще затрагивала тему замужества. И тогда, в подходящий момент…

Хлоя неторопливо потянулась, зевнула и закуталась в одеяло. Надо лишь дождаться подходящего момента, чтобы обрушить на него свои доводы и завершить дело. Хьюго пока не понимает, что брак необходим им обоим, значит, ей придется доказать ему это.

— Мы исключительно удачно прошлись по магазинам. — Хлоя ворвалась в библиотеку, держа в руках множество коробок, из-за которых был едва виден ее нос. — Показать тебе, что мы купили? О, прошу прощения. — Она тихо положила покупки на софу и села — Хьюго заканчивал играть сонату Гайдна.

— Я очень виновата, — сказала она, когда затихли последние аккорды. — Я так быстро вошла, что…

— Не важно, — ответил он, поворачиваясь к ней. — И, кстати, раз уж мы заговорили о музыке, я не слышал, чтобы ты играла в последние дни.

— Я была очень занята, — сказала Хлоя, оправдываясь. — В дверь беспрестанно звонят, потом еще этот запуск воздушного шара… а покупок сколько!

— Может быть, сегодня после полудня?

— Да, сегодня… Только…

— Только? — подсказал он, вопросительно подняв брови.