— В этом-то весь и фокус. Все вокруг знают, кто я и кто мой муж. Поэтому, увидев на мне даже стекляшки, их примут за бриллианты. Видите, как все просто.

«Не поймешь этих взрослых… Тем более женщин. Я понимаю, носить бриллианты с гордо поднятой головой… Но стекляшки?!»

— Кто-нибудь знал об этих сережках?

— Нет, никто.

— Значит, ваш муж их увидел случайно? И разозлился, подумав, что вам их подарил Конобеев?

— Выходит, что так. Но он так ужасно разозлился…

— Тогда можно я тоже задам вам вопрос? — спросил Никита.

— Пожалуйста!

— За вами ухаживает какой-нибудь другой мужчина?

Валерия улыбнулась:

— Хороший вопрос. За него я ставлю тебе пять баллов. Был такой человек, но он слишком уродлив, и я не могла ответить ему взаимностью. Вполне вероятно, что он заслуживает уважения, но, как говорится, сердцу не прикажешь.

— Если не секрет, кто это был?

— Косметолог Роман, он сейчас работает в салоне «Флора».

Рано утром Дронов со Светой поехали к ней домой. На этот раз автоответчик не мигал — сообщений не было.

— Я забыла рассказать твоему другу про Фаусто Папетти.

— О ком?

— Помнишь, я тебе сказала, что слышала любимую мамину мелодию, которую исполнял знаменитый саксофонист Фаусто Папетти?

— И я тоже про него забыл. Думаешь, это может помочь следствию?

— Тут дело не в этом. Как ты думаешь, стали бы настоящие похитители развлекать свою пленницу ее любимыми мелодиями?

— Но это могло быть случайно. Скажем, посадили твою маму в какой-нибудь заброшенный склад. А те, кто ее охраняет, включили радио… А по радио играет твой Фаусто Папетти. Разве это нереально?

— Да, ты прав. Скорее всего, это случайность.

— Постой! Что мы такое говорим? Какой еще склад, если твоя мама звонила из кафе «Саламандра», что на Большой Дмитровке?! Как мы могли такое забыть? Ведь один их двух странных звонков — именно оттуда!

— Я не забыла, но вряд ли она звонила из кафе, — спокойно возразила Света. — Скорее всего, номер кафе запараллелен с квартирой бандитов или же, как ты правильно сказал, с каким-нибудь складом. Разве похитители могли бы позволить своей пленнице звонить из кафе? Все-таки кафе — общественное место, риск большой. Мама не растерялась бы и устроила там шум, закричала бы, что ее украли… К тому же они не такие дураки, чтобы не понимать, что у нас наверняка есть телефон с определителем номера. И я могу выяснить, кому принадлежит этот номер, и стану искать свою мать.

— Да, ты права. Они могли привести твою маму в кафе, чтобы дать ей возможность позвонить домой, вот и все.

— Так, может, стоит поехать туда? Вдруг найдутся свидетели, которые видели, при каких обстоятельствах происходил этот телефонный разговор?

— А что, это мысль. Но сначала давай позвоним туда. Хотя бы выясним, открыто ли кафе, да и существует ли оно вообще. А уж потом поедем.

И Сашка набрал номер телефона кафе «Саламандра».

Трубку тотчас сняли.

— Хорошо, что вы перезвонили! — услышал он взволнованный мужской голос. — Нас кто-то разъединил. Дело в том, что телефоны параллельные и вечно что-то срывается. Скажите, Григорий Григорьевич, вы согласны посмотреть мою коллекцию? Уверяю вас, если вы вложите деньги в этот музей, они вернутся через два-три месяца. Это будут не политические деятели, а известные артисты. Уверен, что они тоже согласятся. Это же прекрасная реклама! А потом, если развернуться, можно будет организовать и театр с этими же персонажами. Хотя нет, лучше всего телесериал. Отчего вы молчите? Или молчание — знак согласия? Вам еще требуется время, чтобы подумать?

Сашка не знал, что и ответить. Он понял, что говоривший принял его за какого-то Григория Григорьевича, по всей вероятности, спонсора будущего музея. Но не хотелось бы его спугнуть, поскольку именно с этого телефона звонила Клара Конобеева. Возможно, что мужчина, озабоченный своим музеем, видел Клару.

— Сегодня в три на Тверской у входа в «Макдоналдс», — сказал Сашка, стараясь говорить басом.

— Отлично! — радостно залился на другом конце провода мужчина, голос которого напомнил ему какого-то мультяшного героя — уж слишком он был тоненьким и смешным.

Дронов положил трубку и посмотрел на Свету.

— Что-то я ничего не понял, — сказал он. — Но сначала мы поедем в «Саламандру», а к трем подгребем к «Макдоналдсу». Может, что и прояснится.

Маша все это время провела в штабе. Она играла в компьютерные игры, путешествовала по Интернету в поисках своей фамилии, чтобы узнать, чем еще прославились ее однофамильцы Пузыревы. А потом, когда ей надоело, задремала в кабинете на диване.

Ее разбудил голод. Она вышла из квартиры, спустилась во двор, забежала к себе домой, набрала в пакет котлет и пирожков, зашла в магазин, купила хлеба и кока-колы. Вернулась в штаб, перекусила, оставшуюся еду спрятала. И только после этого по-настоящему уснула, причем довольно крепко. А когда проснулась, поняла, что уже почти два часа, а ей никто не позвонил и ничего не рассказал. Все забыли о ней!

Расстроенная, она вышла на лоджию подышать свежим воздухом. К тому же оттуда открывался прекрасный вид на весь двор, футбольное поле и даже часть бульвара. Отличный наблюдательный пункт.

Но как нарочно, во дворе не было ни единой живой души. «Все ушли на фронт», — с горечью подумала Маша и хотела было уже вернуться в комнату, как вдруг услышала какой-то шорох на соседней лоджии. Одолеваемая любопытством, она приблизилась к тонкой деревянной перегородке и заглянула в Щель. И тотчас отпрянула. Ей захотелось одновременно захохотать и зарыдать: «Да что же это такое? Или я с ума уже схожу?!»