— Любовник, что ли? — пробормотал извиняющимся голосом Дронов. — Итальянец?

— Да что ты! Это же музыкант, — улыбнулась Света. — Саксофонист. Мама его очень любит. Неужели похитители ублажают ее любимой музыкой?

Сашка не знал, что и ответить.

— Давай теперь внимательнее послушаем голос твоего отца.

Он нажал на кнопку. Но здесь не было никаких посторонних звуков.

— Судя по всему, он находится в закрытом помещении, потому что не слышно городского шума, — с важным видом заявил он.

— Ладно, Саша, будем ждать дальше… А что, если я попрошу тебя почистить картошку? Давай приготовим что-нибудь, глядишь, и время пролетит незаметно.

Только она это проговорила, как телефон взорвался звонком. В другое время он не показался бы таким громким. Но теперь, когда нервы у ребят были на пределе, они аж подскочили.

— Я возьму, тсс… — Сашка взял трубку. Он молча слушал, потом кивнул головой: — Понял. — Затем, обратившись к Свете, сказал: — Не волнуйся, это Пузырек… — Выслушав его до конца, он положил трубку: — Никита только что вернулся из парка. В штабе никого нет, он звонит из дома. Говорит, что нашел сумочку Валерии. А в ней любопытные фотографии. Он сказал еще кое-что, но это следует проверить.

— Что, скажи?

— Говорит, что на снимках рядом с Валерией твой отец! Он сравнил с теми фотографиями, которые ты принесла в штаб.

Не успев ничего объяснить, Саша вдруг спросил у ничего не понимающей Светы:

— Послушай, разве ты не говорила нам, что у вас телефон с определителем номера? Или я что-то путаю?

— Нет, ты не спутал. Говорила.

— Но ведь не бывает в принципе таких телефонов, чтобы в них был и автоответчик, и определитель номера.

— А у нас в каждой комнате по телефону. В маминой спальне — с определителем.

— Чего же ты молчишь?! Давай скорее посмотрим, откуда звонили твои родители!

Дронов выписал с определителя все последние номера телефонов и уверенно заключил:

— Я чувствую, что теперь мы уже совсем скоро найдем твоих родителей. Бежим в штаб!

Собрались все, кроме Горностаева. У Маши, которая считала, что впустую потратила время во «Флоре», было грустное выражение лица.

Зато остальные прямо-таки светились радостью.

Пузырек торжественно достал из зеленой сумочки фотографии, точнее, их клочки и бережно разложил на столе.

— Да, это он, — подтвердила Света, увидев на снимке Валерию в обнимку с ее отцом. — Но я все равно уверена, что он не такой!

— Успокойся. Может, это фотомонтаж. Мало ли что бывает на свете.

Эти слова конечно же принадлежали Дронову. Его забота о Светлане выглядела просто вызывающей. Во всяком случае, так считала Маша.

Между тем все по очереди рассматривали разорванные снимки.

— Ну ты, Пузырек, даешь, — восхищенно проговорил Сашка, похлопывая Никитку по плечу. — Надо же, как события-то интересно разворачиваются. Сначала ты находишь в парке Валерию, а на следующий день обнаруживаешь и ее сумку! Просто невероятно! Я только до сих пор не понял, что ты, собственно, делал в парке, да еще в дождь?

— Один пацан должен был мне принести жаб.

— А зачем тебе жабы? — не унимался Дронов.

Пузырек вовсе не хотел посвящать всех в эти дела, но и отмолчаться не мог. Хитрая Маша прекрасно знала, зачем брату понадобились жабы, но молчала как рыба. Дело в том, что жабы нужны были Никите для биологических опытов. Он хотел сам, собственноручно разрезать жабу и поглядеть, почему бьется сердце, откуда оно берет энергию. На протесты Маши Никита отвечал всегда одно и то же: я не садист, мне просто интересно. Единственное обстоятельство успокаивало Машу: ее брат все равно никогда не смог бы взять и разрезать на кусочки даже насекомое — у него доброе сердце.

И вчерашний дождь, как подозревала Маша, наверняка оказался Никите на руку. Она была уверена, что он даже обрадовался, ведь в такой ливень никаких жаб ему никто не принесет. Зато вместо жабы появилась Валерия… Как из сказки.

— Вам не кажется, господа, — словно очнувшись, сказала Маша, — что нам необходимо встретиться и поговорить с Валерией. Покажем ей эти снимки и спросим, как давно знакома она со Светиным отцом. Может, она знает, где он сейчас.

— Ты предлагаешь поехать к Людмиле Николаевне? — спросил Саша.

— А куда же еще? Только поеду я одна. А вы ждите меня и Горностаева здесь. Кстати, нам больше никто не звонил?

— Нет, я проверял, — буркнул Никита.

— А как же тот бедолага, которого собирается убить собственная жена? — Дронов напомнил Никитке о втором звонке.

Пузырек покраснел от удовольствия:

— Да, классно я вас тогда разыграл! Маша уже набирала номер Людмилы Николаевны, но Дронов остановил ее:

— Постой, мы же не рассказали вам самого главного! Светины родители объявились. Они позвонили ей и оставили сообщения на автоответчике.