И вдруг наслаждение перехлестнуло через край. Все закружилось, схватило живот. Руди понял, что его вот-вот стошнит, и рванулся к двери, на свежий воздух. Но, вскакивая, зацепил коленом кофейный столик и перевернул свою кружку с виски. Теряя равновесие, попытался ее подхватить, но не успел и накрыл ладонью кусочки стекла. Настроение было безвозвратно испорчено.

— Извини, — пробормотал он, глядя на руку: из глубокого пореза на ковер обильно капала кровь. — Я все вымою. — Руди все еще мутило, но тошнота отступила.

Люси уставилась на разбитую кружку и кровь на ковре и едва сдержалась, чтобы не раскричаться.

— Ничего, все в порядке, — ответила она. — Но я думаю, сейчас тебе лучше уйти. — Она помогла Руди подняться и проводила до двери, а по дороге взяла несколько бумажных полотенец и приложила к его кровоточащей руке. — Я тебе позвоню. — Она не слишком любезно вытолкнула его на улицу и закрыла за ним дверь.

Руди поплелся по дороге, но, пройдя несколько домов, не смог больше сдерживаться — его вырвало на газон перед парадным Карлоса и Пилар Родригесов.

Южнее по Мерсер-стрит Джеронимо Круз пил пиво с парочкой приятелей — Раймоном Кастро и Хосе Герреро. Джеронимо был из Техаса и никогда не расставался с ножом. Рей и Хосе тусовались с ним, потому что он их выбрал, а они боялись отказаться.

Месяц назад Рей и Хосе сидели на крыльце у Кастро, когда появился Джеронимо и спросил:

— Есть еще пиво?

— Конечно, — ответил Рей. И с тех пор пошло-поехало. Они не могли отцепиться от негодяя. Джеронимо заглядывал каждый вечер, всегда с пустыми руками. Рассказывал им про мужчин, которых зарезал, и про женщин, которых изнасиловал. Поигрывал ножом с зазубренным лезвием. Ни Рей, ни Хосе не знали, как от него избавиться.

Они были в курсе, что Джеронимо встречался с Люси, Потому что он сам хвастал. Два-три раза в неделю после нескольких бутылок пива он направлялся в ее домик. Рей и Хосе знали о склонности Люси к мужчинам вроде Джеронимо. Но считали, что это ее дело.

Они допивали по третьей бутылке пива, когда Руди, пошатываясь, вышел на улицу и его стошнило на газон Родригесов. Джеронимо выпучил глаза.

— А это еще что за козел?

— Не знаю, — ответил Рей. — Только перед твоим приходом завалился к Люси. — Он ляпнул это не подумав. Не успели слова сорваться с языка, как он сильно пожалел о том, что сказал. Джеронимо тут же поставил бутылку и скользнул в тень в сторону домика Люси.

— Увидимся, парни, — бросил он не оборачиваясь и через мгновение был у ее двери.

— Что надо? — спросила она, открыв на стук.

— Кто это от тебя только что вышел?

— Не твое дело.

Джеронимо так и подмывало врезать ей. Но это было бы слишком просто, и он решил немного поиграть.

— Просто интересуюсь, вот и все. — Слова прозвучали не слишком убедительно, но Люси не хотела злить мерзавца. Как Рей и Хосе, она его побаивалась.

— Сопляк из хозяйственного магазина. Нализался и завернул ко мне. — Она продолжала собирать осколки стекла.

— И долго он у тебя был?

— Пару минут, не больше. Я прогнала его домой.

Джеронимо сразу понял, что она лжет. На Люси была та же короткая сорочка, что в тот раз, когда она впервые заманила его к себе. Он не ждал, что эта стерва будет ему верна, но вранье его взбесило. Люси, в свою очередь, почувствовала, что он злится.

— Я рада, что ты пришел, — сказала она, поцеловала в губы и прижалась к нему. А когда Круз обнял ее и ответил на поцелуй, подпрыгнула, обвила ногами его талию и шумно выдохнула. Джеронимо понес ее в спальню, швырнул на кровать и грубо стащил через голову сорочку.

Через мгновение они оказались обнаженными. Люси внизу на коленях стонала, уткнувшись лицом в простыню. Он обращался с ней грубо, почти жестоко, но ей это нравилось.

Близился оргазм, и Люси чувствовала, что Джеронимо — ее тип мужчины. А он тем временем достал из брюк нож с зазубренным лезвием, и когда она напряглась, издавая стон, схватил ее левой рукой за волосы, оттянул голову назад и одним скользящим движением перерезал горло. От сильной боли и повинуясь естественной реакции, Люси дернулась, обернулась и, исходя кровью, повалилась на кровать лицом вверх.

— Ни одна стерва не смеет мне врать! — крикнул Джеронимо в ее уже мертвые уши.

— Уберите всех отсюда! Отправьте по домам! Чтоб никого не было, кроме тех, кого вызову! — Лающий голос принадлежал сержанту Уэсли Брюму из полицейского участка Бэсс-Крика. Он стоял у двери домика Люси Очоа. Вокруг толпились полицейские и соседи. Убийства в городке происходили не каждый день.

Вызов поступил в шесть вечера. Одна из сослуживиц Люси, Бренда Карреро, по дороге домой заглянула проверить, не случилось ли чего-нибудь с ее подругой. Люси не появилась на работе, и это было совсем на нее не похоже. Люси занималась регистрацией выхода на плантацию сборщиков урожая и вела подсчет собранного. А если она болела или по каким-то причинам хотела остаться дома, непременно звонила. Несколько минут Бренда стучала в дверь, но никто не отозвался. Она окликнула Люси — с тем же результатом. Она не могла объяснить, что заставило ее толкнуть дверь, — может, обратила внимание на мух, а может, на то, как принюхивались соседские собаки. Дверь была не заперта. Бренду поразил неприятный, гнилостный запах, словно под домиком сдохла и разложилась крыса.