– Как видите, не получилось. Мисс Ренслоу мне отказала.

– Как? Неужели у нее тоже с головой не все в порядке? Не исключено, что она не годится вам в жены. Не хочу иметь внуков, которые не в состоянии отличить свои задницы от своих же локтей. Простите за резкость, но девочка огорчила меня. О чем она думает? Отказать такому богатому джентльмену, графу?

Йен не сказал матери, что Афина не может забыть леди Пейдж.

– Пожалуй, вам лучше не вступать в брак. Хорошо, что я в Лондоне, поговорю с друзьями, может, у них есть подходящие девушки на выданье.

Йен поспешил сказать:

– Мисс Ренслоу согласилась подумать о моем предложении.

Графиня фыркнула.

– Это делает ей честь. Возможно, она просто разыгрывает из себя скромницу. Считает, что не следует сразу принимать предложение, пусть мужчина добивается ее согласия.

Йен настолько сильно стремился к браку, насколько может стремиться к нему закоренелый холостяк.

– Мисс Ренслоу не скромница и не изображает из себя скромницу. Она хочет посоветоваться со своим дядей.

– С тем, которого она не видела несколько лет? Вы сделали все не так. Надо было поручить это мне. Мы обе женщины и уладили бы все в одну минуту. Я всегда говорила, что делать предложение должны поверенные и родственники. Кто сделает это лучше, чем люди пожилые, умудренные опытом?

– Воистину, кто? – повторил Йен. – Невеста и жених не могут знать, что для них лучше, не так ли?

– Сарказм здесь ни к чему, Йен. И потом, это ведь не брак по любви. Девушке нужен муж, вам нужна жена. Что может быть проще?

Проще может быть разве что Аристотелева метафизика.

Трой не смотрел в лицо Афине. Он смотрел на ее руки, ища кольцо. Не увидев его, он перестал приветливо улыбаться и вернулся к латинскому переводу. Из любовных стихотворений Катулла можно многое узнать. Может быть, лорд Марден найдет в них парочку завуалированных советов.

– Наверное, я должна вас поздравить. – Леди Дороти поцеловала Афину в щеку, когда они вышли в холл. – Нет слов, чтобы выразить, как я рада выбору брата, как счастлива, что вы станете членом нашей семьи.

– Но… но я не приняла благородного предложения вашего брата.

– Боже мой, вы отказали ему? – Ошеломленная леди Дороти опустилась на стул. В это утро она вышла из дома рано, чтобы купить новую шляпку для вечерней поездки с Карсуэллом, другом ее брата. Рядом с этим красивым элегантным щеголем Дороти чувствовала себя неловко в своем более чем скромном наряде. Они собрались ехать в приют, и ей не хотелось, чтобы Карсуэлл стыдился своей спутницы, если они поедут через парк. Достаточно и того, что лицо ее испорчено оспинами. Может быть, она купит новый зонтик, в тон ее любимому лиловому платью или кашмирской шали.

Она может также зайти в лавку к аптекарю, которого знает ее горничная. Он и его жена – эксперты по части театрального маскарадного грима и средств для женщин, не желающих смириться с морщинами.

При обычном, положении дел, леди Дороти: не пыталась скрыть свои оспины. Ее гордость в ее достижениях, а не во внешности. Цель ее жизни улучшить положение менее удачливых, а не набивать сундуки лавочников, пытаясь улучшить свою внешность. Леди: Дороти много лет назад поклялась никогда не быть такой, как ее мать, – праздной, тщеславной, эгоцентричной.

Но мистер Карсуэлл – это мистер Карсуэлл. Никчемный, мишурный малый, но при этом умный попутчик, с которым приятно поспорить, к тому же хорош собой, как сам дьявол. Что плохого в том, что она потратит горсть монет – у нее их гораздо, больше, чем, нужно женщине, даже если она не скупится на благотворительность, – на то, чтобы выглядеть получше, чтобы его не увидели рядом с таким чучелом?

Ничего дурного в своем плане Дороти не видела. Но она увидела много дурного в своей предполагаемой, невестке. У мисс Ренслоу на щеках горели красные пятна, губы распухли.

– Это не годится. Нужно выбрать что-то одно.

Афина едва помнила, как ее зовут.

– Что-то одно?..

– Либо не позволяйте ему целовать вас, либо выходите за него замуж. Мой брат – умелый соблазнитель, но если вы не намерены принять его кольцо, вы не должны принимать его поцелуи.

– Я не… то есть он не…

– Неужели вы думаете, что я ничего не понимаю? От куда же тогда берутся все эти сироты, как не от таких тайных свиданий? Я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной, несмотря на то что старая дева. Повторяю, это не годится. С одной стороны, вас с вашим воспитанием будет беспокоить совесть, с другой – ваша семья станет вас стыдиться. Ни в одном приличном доме вы не будете желанной гостьей, и вам могут запретить общаться с братом. Вы очень скоро разочаруетесь в положении содержанки богатого любовника. Ваш покровитель будет находить себе все новых и новых женщин, пока красота ваша не померкнет. И тогда вы никому не будете нужны. Поверьте мне, дорогая мисс Ренслоу, жизнь куртизанки нелегка. Я видела много бывших любовниц в домах призрения для женщин и в больницах.

– Я не куртизанка!

– А как же тогда назвать женщину, которая отвечает на страсть мужчины, но отказывается носить его имя? Женщину, которая платит джентльмену за его щедрость своим телом, а не брачными обетами?

Афина пошла к себе, отпустила огорченную горничную и подошла к окну, выходившему в сад. Она была в смятении. Леди Дороти не права. Афина не женщина легкого повеления, которая не устояла перед умелым соблазнителем. Она женщина, которая хочет выбрать спутника жизни с осторожностью. Ни одна женщина не станет покупать кота в мешке. А если окажется, что поцелуи ее поклонника отвратительны? Разве не лучше узнать это до того, как она примет его предложение, чем потом, когда уже будет слишком поздно?