– Они могли бы вызвать у женщины неприязнь к более спокойной, более скромной сельской жизни?

– Вот именно. С другой стороны, я ждал возможности поговорить с капитаном Бичемом. Дядя мисс Ренслоу является ее законным опекуном, так что было бы вполне пристойно искать и его благословения тоже.

– И возможно, обсудить брачный договор?

– Ах, я уверен, что такой светский человек, как вы, поймет меня. В настоящий момент я не имею средств к жизни, хотя сейчас рассматривается вопрос о назначении меня на должность со значительным доходом и весом. Мне очень пригодилось бы влияние лорда Ренсдейла, равно как и приличное приданое.

– Другими словами, вам очень подошла бы девушка из хорошей семьи, с хорошими связями и с хорошим приданым?

– Как нельзя более.

– Если только, ее репутация незапятнанна. Жена Цезаря и так далее.

Уиггз смотрел на него неуверенно, выдавая свое невежество.

– Понимаете, жена Цезаря должна была быть вне подозрений.

– Вот именно. Кто знает, как высоко может подняться в церковной иерархии человек, имея добродетельную жену?

– Действительно, кто знает? Сожалею, но вам придется подождать с выяснением этого вопроса, поскольку мальчик тяжело болен, чтобы мисс Ренслоу могла думать сейчас о своем будущем. Я бы рискнул сказать, что через несколько недель, необходимых для его выздоровления, она сможет подумать и о своем будущем.

Уиггз был разочарован, поняв, что его планы на архиепископский сан откладываются.

– Я знал, что это посещение Лондона неблагоразумно. И позволить мальчику ездить на норовистой лошади совершенно безответственно, так я доложу лорду Ренсдейлу. Ведь мальчишка при падении мог навсегда стать слабоумным!

Йен понял, что в письме мисс Ренслоу ничего не говорилось о выстреле, а только о несчастном случае, который произошел по вине лошади. И теперь, познакомившись с этим набитым нравоучениями прелатом, Йен никак не мог упрекнуть ее за это.

– Врачи надеются на полное выздоровление.

– До следующего несчастного случая. Все это сводит его перспективы к нулю, так я и сказал мисс Ренслоу, но она не обратила внимания на мои слова, и вот чем это кончилось. Она по-прежнему твердит этому молокососу, что он может поступить в университет. Ишь ты!

Мальчик получит образование, поклялся Йен, даже если ему придется построить собственную школу для инвалидов и астматиков.

Уиггз продолжал:

– Нет, мисс Ренслоу требуется более твердая рука, чем у виконта Ренсдейла. Она должна посмотреть правде в лицо, а потом устроить свое будущее.

– В качестве вашей жены?

Уиггз выпятил свою впалую грудь.

– Я считаю себя подходящим для нее супругом.

– Если только она не станет делать кляксы в своих тетрадях.

– Совершенно верно.

– И если ее приданое окажется достаточно солидным.

– Вы шутите, конечно, но приданое девушки – это не предмет для насмешек, если речь идет о том, кто не имеет преимуществ, которыми обладает ваше сиятельство.

Йен слегка поклонился.

– Как и женская репутация для любого, кто хочет жениться.

– Значит, вы понимаете, почему совершенно необходимо, чтобы мисс Ренслоу покинула ваш дом немедленно, милорд. Уверен, что джентльмен, занимающий столь высокое положение, как вы, поймет меня. Один вечер, проведенный под крышей холостяка, еще можно простить, учитывая сложившуюся ситуацию. Но ни часа больше. Иначе ее репутация окажется под угрозой.

– Похоже, вас больше заботит ее репутация, чем добродетель. Конечно, невинность мисс Ренслоу не подлежит сомнению, но мне представляется это любопытным.

– Ах, ишь ты! Вы славитесь как знаток женщин, вращаетесь в обществе самых блестящих, утонченных красавиц высшего света. Маленькая мисс Ренслоу не может вас интересовать, а ее приданое ничего не значит для такого богатого человека. – Он снова обвел своей костлявой рукой библиотеку, на этот раз указывая на картины, висевшие на стенах. – Повесили бы вы среди ваших шедевров работу какого-нибудь неизвестного деревенского мазилки?

Повесил бы, если бы она ему понравилась.

А Афина очень нравилась Йену, и он не желал, чтобы она стала женой этого тупоголового священнослужителя, который просто не способен ее оценить. Конечно, выбирать не ему, поэтому он предложил Уиггзу навестить мальчика. Он знал, что рана в груди будет скрыта под ночной рубашкой и что Афина услышит все эти «ишь ты» из своей спальни. Если она пожелает увидеть своего прежнего амбициозного поклонника, это ее дело.

– Я велю посмотреть, не спит ли мальчик, – сказал он, не оставляя тем самым наставнику возможности улизнуть.

Когда Хопкинс доложил, что юный джентльмен не спит, Йен поднялся с Уиггзом наверх. Он пошел отчасти из любопытства, отчасти из чувства ответственности. Гром и молния, ведь ответственность лежит полностью на нем. Он не может бросить своего раненого ягненка этому волку в обличье священника. Пусть попробует хоть разок пренебрежительно усмехнуться по адресу Троя, пусть только начнет свои нравоучения, и он даст пинка под зад этому своекорыстному зануде.