– Это был несчастный случай.

– Несчастный случай, который не произошел бы, если бы взрослые мужчины не играли с оружием.

Это была правда, мучительная правда. Йен отломил кусочек бисквита и протянул собаке, стремясь заслужить похвалу хотя бы от нее.

– Теперь у Ренсдейла будет еще один повод держать Троя дома, пока он действительно не угаснет от скуки. Я надеялась, что через несколько лет Трой поступит в университет, и он усердно готовился к этому. Теперь наш братец заявит, что Трой слишком слаб. А на самом деле все просто – учеба слишком дорого стоит.

– Ренсдейл, конечно, не откажет мальчику в возможности получить образование, если ему позволит состояние здоровья.

– Скорее, этот простофиля не захочет, чтобы все узнали, что кто-то из Ренслоу – неполноценный человек. Слабое здоровье Троя всегда было для него и Вероники источником стыда.

Йен знал это, подобное отношение было очень распространено в благородном обществе, которое отнюдь не отличалось благородством по отношению к своим калекам и инвалидам.

– Моя родная сестра…

Но Афина прервала его:

– Клянусь венцом Нептуна, вам следовало привезти моего брата на Камерон-стрит, где ему и следовало находиться!

– Находиться в обществе пирата, пропавшего конюха и кухарки, которая стала бы ухаживать за ним?

– Мы как-нибудь справились бы.

На это замечание не стоило даже отвечать. Вместо ответа Йен поднял бровь, но мисс Ренслоу не смотрела на него. Она опять вытирала лоб брату, жужжа что-то нескладное. Неблагодарная девчонка, лишенная всяких музыкальных способностей.

Вот неблагодарная девчонка, сказала себе Афина. Он ее хозяин, спаситель ее брата, он помогал ей всю ночь – самую темную ночь в ее жизни. Конечно, джентльмен обязан сообщить другому джентльмену о катастрофе, случившейся с членом его семьи. Лорд Марден не может знать, каково положение дел в Ренслоу-Холле, он поступил достойно и благородно. Теперь он изо всех сил старается не уснуть. Любая горничная могла бы помогать ей не хуже, чем он, но присущее ему чувство долга заставило его остаться, и оно же заставило его написать ее брату. Такой человек заслуживает уважения. А она только и делала, что упрекала его.

Афина решила извиниться перед графом, когда тот проснётся. А пока что взяла запасное одеяло и укрыла его босые ноги.

Йен проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

– Прошу вас, милорд. Мне нужна помощь.

Он мгновенно вскочил, но не сразу сориентировался в тускло освещенной комнате.

– Что я должен делать?

– Нужно погрузить его в холодную ванну. Лакеи сейчас принесут ее, но я не могу сделать это сама.

– Ну разумеется. Мы с Хопкинсом все сделаем. Сделаем осторожно, не сомневайтесь.

– Нет, мне только нужно, чтобы вы его подняли. Я много лет помогала его купать, когда у него в детстве бывала лихорадка.

– Он уже не ребенок, и уверяю вас, ему не понравится, что его купает сестра.

Афина хотела возразить, но поняла, что его сиятельство прав.

– Я велю принести ванну в вашу комнату, горячую ванну, чтобы вы хоть немного расслабились.

Это предложение представилось ей весьма заманчивым, и она поспешила в свою комнату, приняла ванну и переоделась. Когда девушка вернулась в комнату больного, Трой уже лежал в постели одетый в свежую ночную рубашку, и, потрогав его лоб, Афина почувствовала, что лоб уже не такой горячий. Граф снова сидел в кресле рядом с кроватью и тихо разговаривал с Троем, который, видимо, слушал его.

– Почему вы не поспали? – спросил лорд Марден. – Ведь я здесь.

– Мне хорошо, Эффи, – произнес Трой.

Афина представила себе, как будет спать на кровати в комнате Троя в присутствии графа, и ей стало не по себе. В то же время она опасалась, что, если ляжет спать у себя в комнате, никто ее не разбудит. Его сиятельство и без того слишком благороден, слишком великодушен. Можно было бы расположиться в другом кресле, но там спала Рома.

– Не глупите. Ложитесь спать здесь. Мы с Троем постараемся не очень шуметь, если только он не знает каких-нибудь неприличных матросских песен, которых я не слышал.

Афина улыбнулась и легла на узкую кровать, старательно спрятав ноги под юбками. Граф подошел и укрыл ее одеялом.

– Не думаю, что смогу ухаживать сразу за двумя пациентами.

Граф – самый добрый человек из всех, кого она знает, когда-либо знала, хотя и очень властный, подумала Афина и заснула, едва голова коснулась подушки.

Она не знала, позвал ли ее граф или кто-то из горничных вошел с дребезжащим подносом в руках. Услышала лишь, что Трой дышит хрипло и отрывисто, и вскочила с кровати.