Шрифт:
Уотер одарил ее широкой улыбкой. Дура, она его не узнала.
– Послушайте, я лечу в первом классе и просто хочу посидеть со своей знакомой. К тому же я чертовски проголодался. Не могли бы вы мне что-нибудь принести? Что у вас есть?
Стюардессе, конечно, все это очень не нравилось, но она постаралась, чтобы название блюда прозвучало поаппетитнее:
– Тушеная говядина и яблоки а-ля дофин на листьях зеленого салата, – сказала она.
– На листьях салата? Ладно, не надо. Лучше мы пойдем ко мне.
– Боюсь, что это запрещено, сэр.
– Послушай, дорогуша. Я – Уотер Детройт, – он повернулся к Челесте. – Ты кто по гороскопу? Когда у тебя день рождения?
– Двадцать пятого июня.
– Значит, Рак. А я – Козерог. Полная противоположность. Отлично! Пошли ко мне.
А вот стюард в салоне первого класса ничуть не удивился. Сколько раз он это видел: восходящая рок-звезда снимает девочку или миллионер… Какая разница?
– Милочка, на каком месте ты сидела в своем салоне? – спросил он Челесту.
– А это важно? – поинтересовался Уотер.
– Да, сэр. Я должен записать, что пассажир пересел на другое место, чтобы в случае катастрофы…
– …можно было узнать, кому принадлежат обугленные останки. Кошмар какой! Как тебя зовут? – обратился он к Челесте.
Не успела она ответить, как он бросился бешено ее целовать. Челеста никак не могла прийти в себя от неожиданности. Он взял зубами ее цепочку и легонько потянул.
– Не больно? – спросил он. – Ну чего ты испугалась? Я ведь даже спросил, как тебя зовут, а обычно имена меня не интересуют. А ты не такая крутая, как кажешься, верно?
– Вы так здорово сыграли в «Пытке». Я ваша поклонница. Я и не мечтала вас встретить, а тогда, на прошлой неделе, я вообще вела себя как круглая дура…
– На той неделе? Ты о чем?
– На приеме после премьеры. Я так смутилась, что не смогла к вам подойти.
– Черт, как жалко! Мне там было ужасно скучно. Так, значит, ты – модель, да? И сколько тебе лет? Только, чур, не врать.
– Семнадцать.
– Да ты совсем взрослая девочка. Бывала раньше в Нью-Йорке? Нет? Ну так я с удовольствием покажу тебе город.
– А ты живешь с родителями?
– Да ты что! Я их лет сто не видел. А ты разве собираешься всю жизнь прожить с мамочкой?
Челеста подумала о леди Пруденс и помотала головой.
– Я бы хотела жить с отцом.
– С отцом? Почему? – Уотер удивился.
– Потому что он самый лучший в мире человек. Добрый, умный и честный. И совсем не сноб. Его все любят.
– Вот, значит, твой идеал мужчины. Надо запомнить. И чем же твой старик занимается?
– Он известный ученый, историк.
– Не заливаешь? Звучит солидно. А как он относится к кожаным штанам и цепям в носу?
– Думаю, он этого и не заметил.
– Господи! Так зачем же ты это сделала? Ты ведь совсем не такая.
– Да просто назло моей мамочке. Я уверена, что она вышла за отца только ради титула. Прежде всего она леди Фэрфакс, одна из первых дам Лондона, а на нас с отцом ей наплевать.
– Понятно. А моя мамочка больше всего хотела, чтобы я жил в палатке под звездным небом на берегу прекрасной реки, в единстве с природой и полсотней других грязных и нечесаных хиппи.
– А сам ты чего больше всего хотел? Стать великим актером?
– Как минимум, я хотел к двадцати пяти годам стать миллионером. И теперь, в двадцать один, я этого уже почти достиг. А спорим, я скажу, чего ты сейчас больше всего хочешь?
– Чтобы ты еще раз поцеловал меня, – ответила Челеста. Она знала, что Уотер не это имеет в виду, но надеялась, что он обрадуется ее ответу.
В аэропорту Кеннеди он дождался, когда она пройдет таможню, встретил ее у выхода и предложил подвезти на своем лимузине. Челеста с радостью согласилась.
– Мой адрес… минуточку, я сейчас посмотрю. Вот: общежитие для моделей на Нельсон-стрит, ах, нет, – Горацио-стрит.
– Выбрось эту бумажку, – он сжал ее руку и потянул с собой на заднее сиденье. – Ты поедешь ко мне домой.
Она задремала у него на плече. На мосту Трайборо Уотер разбудил ее, чтобы показать фантастические контуры Манхэттена на фоне неба. Лимузин бесшумно прокатил по Ист Ривер Драйв, повернул на запад. Они проехали через весь Манхэттен, потом по Пятой авеню, потом развернулись и скоро оказались на Мэдисон-авеню.