Грейс Браун сняла трубку и чуть было не закричала о радости. Ура! Наконец-то! Журналу «Картерс» нужна Челеста! Звонила сама Элис Джонсон. Она придумала сюжет по женскому белью, и Челеста с ее великолепной фигурой – как раз то, что им нужно.

– Она потрясающая красотка, Элис, да я ее пришлю хоть сейчас…

Грейс запнулась – вспомнила, чем Челеста отпраздновала свой прием в «Этуаль». Что-то на нее нашло: она проколола себе сначала ноздри, потом пупок, и наконец – в самом низу. Об этом она поведала на следующий день всему агентству, добавив, что было «совсем не больно».

– Элис, думаю, мне надо тебя предупредить. У нее проколоты ноздри, пупок и… Знаешь, некоторые это делают…

– Что делают?

Грейс почувствовала, как насторожилась Элис.

– Ну, прокалывают еще кое-что, пониже…

– В таком случае мы обязательно сделаем несколько «ню». Она согласится сниматься обнаженной?

В ушах Грейс неожиданно зазвучал голос леди Пруденс Фэрфакс. Она звонила в агентство чуть не каждый день: «Когда моя дочь появится в «Вог»? Когда ее напечатают на обложке «Картерса»? Когда она поедет в Париж? Когда?..» Грейс представила лицо леди Пруденс над журнальным разворотом, на котором красуется Челеста со своими проколотыми нижними губками, и решительно произнесла:

– Согласится. Это я лично гарантирую.

В последние недели перед отлетом в Милан Тесс по-прежнему моталась по Лондону с одного бесплодного просмотра на другой.

А теперь она сидела в уголке и ждала, стараясь не волноваться, – а вдруг позвонит кто-нибудь из клиентов, которые смотрели ее вчера? И как раз в это время начался переполох: Челесту заказали из «Картерса».

– Знаю, о чем ты думаешь, – прошептала Энджи, присаживаясь перед ней на корточки. – «Достопочтенная Челеста Фэрфакс, что она о себе думает? Выскочка из благородного общества. Только пришла – и сразу шесть страниц в «Картерсе», даже без просмотра. Везет же некоторым!» Я угадала?

Тесс вспыхнула. Энджи попала в точку.

– Ну почему так получается, Энджи? Ее ведь тебе не дали. С ней работает сама Грейс. Это же…

– …несправедливо? Ты это хотела сказать? Тесс, наш бизнес – один из самых несправедливых в мире. И вообще, разве справедливо, что девушки зарабатывают деньги только потому, что они хорошенькие? И еще: разве справедливо, что одних камера любит, а других – не менее хорошеньких – не любит? Присмотрись повнимательнее к Челесте, когда она в следующий раз зайдет в агентство. Поговори с ней, познакомься поближе. Она славная девушка, Тесс. Ну да, она – из высшего общества, но не по наследству же ей достались эта классическая красота и грация! А в отношении красоты ты тоже из высшего общества. Если у нее, как у модели, и есть перед тобой какое-то преимущество, так это уверенность в себе, – да, отчасти приобретенная благодаря социальному положению. Не завидуй ей, Тесс. Учись у нее.

– Учиться ее стилю? От Грейс только и слышишь: стиль, стиль, стиль. Да что это такое?

Энджи на секунду задумалась. Если человек спрашивает о стиле, значит, он им скорее всего не обладает. Для большинства людей это совершенно нормально. Но модели – не большинство. Если хочешь добиться успеха, в тебе должно быть нечто особенное, за что может зацепиться камера. «Стильный»… Так говорят про чернокожих – сплошные губы и абсолютная свобода. Похожа ли Челеста на рэппера? Разумеется, нет, но ее собственный стиль, манера общения действовали на окружающих не менее сильно. Тесс, конечно, никогда такой не станет. Впрочем, и среди топ-моделей не все столь ярко индивидуальны. В этом смысле Тесс очень похожа на нежную красавицу Кристи Тэрлингтон. И она тоже рыжая… И, скажите, Бога ради, что в том плохого?

– Тесс, – сказала Энджи, – забудь о стиле. Просто присмотрись, как Челеста себя подает. Она бы не сидела здесь в уголке, как ты. Она бы сейчас вовсю трепалась с агентами – на равных. Тесс, повторю еще раз, Челеста – славная девушка, очень общительная и открытая. Сван тоже из высшего света, но о ней я слышала только хорошее. Лебедь всегда помогает начинающим, а как работает! Это просто невероятно! В общем, нечего дуться. Давай лучше поговорим о том, что тебе предстоит сделать перед отъездом в Милан. Да, кстати, я получила открытку от Патрика. Он спрашивает о тебе. Похоже, ты произвела большое впечатление на моего блудного братца.

После отцовской отчаянной просьбы Энджи пришлось на время оставить работу и заняться домом. Но Грейс и вообще все в агентстве отнеслись к этому с большим пониманием.

– Побудь дома, разберись с делами, но обязательно возвращайся. Мы без тебя не можем, – сказала тогда Грейс. – Ты становишься прекрасным профессионалом, твои девочки тебя просто обожают. Ты для них лучшая подруга – а именно так и должен работать хороший агент. Улаживай семейные дела поскорее и возвращайся.

Энджи очень обрадовалась похвалам, но кое-что беспокоило ее. Она знала, что Грейс не разделяет ее веры в Тесс Такер. Грейс считала, что главные трудности с этой девушкой еще впереди. А Грейс редко ошибалась.

Энджи не хотелось оставлять сестер и маленького брата без присмотра, но выбора не было. К тому же соседка, миссис О'Коннор, довольно шебутная вдовушка, изъявила горячее желание присматривать за детьми. Она давно положила глаз на Джозефа Дойла – сразу после того, как мать Энджи ударилась в бега. Да и Кэтлин настаивала, что она уже достаточно взрослая и сама может вести хозяйство. В общем, Энджи немного успокоилась.

Через полтора месяца пришла весточка от Патрика, из Дублина. Он почему-то решил, что мать вернулась в Ирландию. Вдруг он ее все же найдет? Хочет этого Энджи или нет? Она и сама не знала. Она никогда не простит матери страданий отца.