У ворот на огромной ржавой цепи сидел и курил «козью ножку» Вермут. Но он даже не встал при виде приближающейся процессии. Ирина хотела было громко возмутиться поведением недавнего компаньона, но вовремя прикусила себе язык: бедный черт и так понёс наказание, его лишили свободы, приковали к воротам. Виталий, видимо, тоже это понял. Промолчал и он, с сочувствием глядя на бывшего приятеля.

Старший охранник остановил отряд и каркающим громким голосом приказал Вермуту:

— Именем Антихриста приказываю открыть ворота! Эти грешники навеки изгоняются из ада. Это указ Огня.

Ирина и Виталий переглянулись и хором воскликнули:

— Как изгоняемся? Куда?

Гремя цепью, Вермут поплёлся открывать ворота, что-то бормоча себе под нос. В это время старший охранник, развернув кожаный свиток, прочитал по слогам:

— «Вы, великие грешники земли, изгоняетесь из вечного ада нашего за нарушение порядка в нём, существующего миллиарды лет неизменным.

С этой минуты вы будете вечными странниками между адом, раем и землёй. Отныне вас не примут под свою защиту ни люди на земле, так как мёртвые туда не возвращаются, ни наш великий Антихрист, ни Господь Бог. Такова воля дьявольского Совета Безопасности». — Закончив читать указ, бес свернул его в трубочку и отдал Виталию. Вся летающая нечисть при этом троекратно, во всю мощь своих дьявольских лёгких, проорала:

— Слава Антихристу и его злу!

Последние слова заглушили пронзительный скрип адских ворот и трехэтажный мат Вермута. Цепь на его ногах запуталась в расщелине створок и мешала ему открыть ворота. Пытаясь освободить её, он запутался ещё больше, как муха в паутине, барахтаясь и чертыхаясь. Створки ворот дёргались и колотили его по голове, словно нарочно пытаясь сломать его единственный рог. Картина была комическая, но смеяться грешникам не пришло и в голову. Им, наоборот, стало жалко запутавшегося черта, и Виталий, размахнувшись посильнее, дал по зубам ближайшему бесу, с наслаждением прибавив:

— Что ощерился, вонючая харя! Помоги человеку! — В пылу гнева он даже не заметил, как назвал Вермута. Это дошло до него только после того, как Ирина наградила его милой своей улыбкой и поцеловала в давно небритую щеку.

Ворота наконец с помощью бесов открылись, и грешники вышли на нейтральную территорию. За ними проковылял и Вермут, грохоча своей ржавой цепью. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Мне очень жаль, ребята, что вас выгнали из ада. Теперь уже никто и никогда не устроит праздника в этой чёртовой дыре. И придётся подыхать со скуки у этого паршивого забора. — Он шмыгнул носом и как только позволила ему цепь быстро скрылся за воротами, вымазанными дёгтем и сажей.

В ста метрах от ворот ярко зеленела лужайка. Когда грешники пришли в себя, они доплелись до неё и без сил упали на пушистую прохладную зелень. Думать ни о чём не хотелось.

Сколько они так просидели, неизвестно, но неожиданно услышали над головой лёгкий шорох и открыли глаза. Над ними парил ангел-младенец с прекрасной кудрявой головкой и прозрачными крылышками за спиной. Он спустился так низко, что Ирина разглядела лёгкий румянец на его щеках. Ангел нежным мелодичным голосом заговорил:

— Меня послал к вам Господь, чтобы сообщить свою волю.

— А что, уже был суд Божий? — не утерпел и съехидничал Виталий. — Нас ведь никто ни о чём не спрашивал.

— Господь знает все. Господь видит все. — Все тем же нежным и ласковым голоском ответил ангел. — Он видит и знает все, что творится с людьми в любую минуту их жизни. Он отвечает за всех и всем помогает, вам тоже хочет помочь.

— Чем Он нам может помочь, — нетерпеливо спросила Ирина. — Мы ведь никто, мы — пыль, мы — тень…

— Господь решил вернуть вас на землю, решил подарить вам ещё немного жизни, чтобы вы позабыли о зле и начали творить добро… В ваших руках — ваше спасение. И если вы пройдёте это испытание, если добрые дела покроют ваши грехи, то Бог простит вас. А теперь встаньте и идите до края лужайки. Там — единственный путь возвращения смертных на землю. — Ангел умолк и исчез.

Ирина и Виталий словно очнулись от сладкого сна. Переглянулись и молча пошли к краю лужайки. Там клубился лёгкий туман. Очутившись в тумане, грешники вдруг почувствовали, как поток воздуха подхватил их и куда-то понёс с невероятной скоростью.

Следующим реальным ощущением Виталия стало неудобство в затёкшей спине. Он пошевелил ногами и руками — они тоже онемели и озябли. Под Виталием был голый металлический стол, и сверху всего лишь простыня. Он повернул голову к соседнему столу, от которого послышались вздохи и возня. Там лежала в чём мать родила Ирина и тоже пыталась освоить реальность бытия: она лениво и осторожно двигала ногами и руками, шевелила пальцами. Заметив, что Виталий на неё смотрит, с возмущением воскликнула:

— Эй, парень! Чем глаза на меня пялить, лучше бы со стола встать помог. Кажется, я и ходить по-земному разучилась. Все тело онемело. Да и холод в этом заведении собачий! — Ирина ещё что-то хотела добавить, но послышались шум и разговоры за дверью. Кто-то открывал замок. Женский голос полушёпотом объяснял кому-то: