– Да что за дерьмо?! – Я в панике нажимала панель снова и снова, но джакузи не успокаивалось, продолжая взбивать пену, как сливки для десерта. Я схватила самое большое полотенце, обмоталась им и постучалась к Дэвиду. Через мгновение он открыл мне, завязывая пояс халата.

– Что случилось?

– Джакузи, – выдохнула я. – Я не могу его выключить.

Он вошел в ванную.

– Вот гадство! А где выключатель?

– Там, на той стороне! – закричала я.

Пока Дэвид боролся с электронной панелью, я довольно безуспешно пыталась остановить вторжение пены в спальню.

– Я не вижу, куда нажимать, – у меня ванна другой модели и… о черт, какой кошмар! А…

И вдруг – тишина. Я прижала руку к груди, бурно радуясь спасению.

– Слава богу!

– Боже мой! – воскликнул Дэвид, исследуя растекшуюся по полу блестящую массу. – Какой бардак…

– Я добавила совсем немного пены, – робко сказала я.

– А много и не надо. Ты что, оставила ванну без присмотра?

– Мама позвонила. Извини. Мне так неудобно.

– Ничего.

Дэвид взял другое большое полотенце и начал вытирать пол, а я подошла к ванне и выдернула затычку.

– Извини, – повторила я. – Обычно я знаю, как вести себя в отелях.

Он с улыбкой посмотрел на меня, и мне вдруг стало неловко из-за того, что я в полотенце.

– Это потому, что выключатель электронный, а не механический, – его было сложно выключить, но, бог ты мой… – Он оглядел пенное болото. – Какой бардак…

Внезапно он расхохотался, я тоже засмеялась, и мы стали вытирать пену полотенцами и ковриком для ванной, отжимая их над раковиной. Мы оба смеялись, наши плечи тряслись от хохота, но в какой-то момент мы посмотрели друг на друга и смеяться перестали. Дэвид дотронулся до моего лица. Он притянул меня к себе, его губы впились в мои, и я почувствовала, как он возбужден. Он размотал мое полотенце, и оно скользнуло на пол. Тогда я развязала пояс Дэвида и распахнула его халат, и мы в полузабытьи добрели до кровати и упали на нее. Наши мокрые, покрытые пеной тела сплелись, и вот он уже лежал рядом со мной, лаская мое лицо и грудь, целуя меня, называя меня по имени, еще и еще…

– О Миранда, – простонал он. – Миранда.

И теперь, когда он приподнялся надо мной, я заметила плоские, гладкие шрамы на его бедрах, откуда, как я уже поняла, врачи и брали кожу, чтобы спасти его руки. Я обещала себе, что у нас с Дэвидом не будет этого, пока он не узнает – не узнает – всю правду, но теперь я уже не могла остановить его. И вот он уже изливался в меня, неотрывно глядя мне в глаза и всем телом сотрясаясь от мощного оргазма.

– Миранда. Ми-ран-да, – простонал он.

Я проснулась в воскресенье и сразу же ощутила, что рука Дэвида обнимает меня почти так же крепко, как обруч – бочку. Я повернулась к окну – оно было задернуто плотными портьерами, но солнечный луч нашел между ними лазейку. С одной стороны, я ликовала, с другой – была в отчаянии. Итак, я сделала именно то, чего ни под каким видом не собиралась делать. Но сегодня Дэвид узнает, кто я такая. Похолодев от этой мысли, я посмотрела на спящего и прислушалась к его спокойному, ровному дыханию. Потом его веки шевельнулись, и он открыл глаза.

– Миранда Свит, – с улыбкой сказал он. Он стиснул меня в объятиях так сильно, что я насилу могла дышать. – Ты и вправду сладкая, [49] – промурлыкал он, глядя на меня. – И мне кажется, я тебя люблю. Я еще не совсем в этом уверен, – добавил он, гладя меня по лицу, – так, процентов на девяносто девять.

– Всего лишь на девяносто девять? Он кивнул.

– А вот я на сто двадцать процентов уверена, что полюбила тебя.

– Ну, это невозможно.

– Но любовь не математика, она правилам не подчиняется.

– Это верно.

Рука Дэвида скользнула на мою левую грудь, и выражение его лица изменилось.

– Странно, – тихо сказал он.

– Что?

– Твое сердце. Оно так сильно бьется. Ты ведь не волнуешься, нет?

«Я волнуюсь. Я очень, очень волнуюсь».

– Нет… просто ты на меня так действуешь. Он взял мою руку и приложил ее к своей груди.

– Вот послушай у меня. – Его сердце билось спокойно, ровно и уверенно. – Я чувствую себя неуязвимым. – Он с удовольствием потянулся, а потом сцепил пальцы рук на затылке. – Я чувствую, что по крайней мере сегодня ничто в мире не сможет меня огорчить. Я надолго запомню этот день.

«О да – ты его запомнишь. Ты запомнишь его навсегда».

Я выскользнула из кровати, надела халат и распахнула окно. Двор был залит утренним солнцем. Тисы с прямоугольными стрижками отбрасывали длинные ромбовидные тени. По лужайке разгуливали два белых павлина, а на соседней крыше нежилась на солнце стая голубей.

– Куда же ты? – нежно спросил Дэвид. – Иди сюда, Миранда. Ну, иди же. Я хочу, чтобы мы снова занялись любовью.

Халат соскользнул с моих плеч…

Потом мы вместе приняли ванну, а чуть позже, пока Дэвид брился, я оделась и вывела Германа на прогулку.