— Ребята, вы что? За что?

— Молчи, дядя… Иди… Ну и воняет от тебя…

— Так я ж неделю, а то и две в запое… В гараже бичевал… Какое там — помыться…

— Запой кошмарит человека и снутри, и наружно…

— Знаю, солдатик, а что поделаешь?

Васю привели в милицию. Разговаривал с ним сам майор Сурков. После выяснения личности, адреса и места работы Сурков сказал:

— Так-так, гражданин Васин. А жена твоя, между прочим, приходила, тебя искала.

— А чего ж она в гараж-то не пришла? Знала ведь, что я в гараже отдыхаю…

— А потому она не пришла, гражданин Васин, что туда НИКТО пройти не мог, по причинам, нам неизвестным. А теперь расскажи нам, — он взглянул на сидевшего рядом мужчину, — мне и вот — профессору, почему ты не ушел оттуда.

— Как не ушел? Я и ушел. Как из купола стеклянного вышел, так и домой пошел. Только не дошел — солдаты меня… А что случилось-то?

Профессор подался вперед:

— Вы были в куполе?

— Ну… это… я сперва думал, что он мне спьяну привиделся, как тот шар с иголками, когда я пузырь за урной нашел, а он, видать, и вправду… Твердый такой, и теплый… Я руками его трогал, а там еще пузырь стоял, такой же, а потом дверь появилась, я упал туда, на траву. — Боря осекся, видя напряженные лица слушателей. — А что, это все на самом деле? И шар тоже?

— Вы… э-э-э… Борис? — подал голос профессор. — Расскажите с самого начала.

— С самого?

— С самого.

— Так, стало быть, это не «белочка»? Слава тебе, Хосподи! А домой отпустят? Я ничего не сделал!

Майор Сурков поспешно ответил:

— Отпустим, отпустим, когда расскажешь. На машине отвезем.

— Да тут рядом. Ну, значит, так. Получил я отпуск. Соответственно, бригаду задурачить должен. Как положено.

— Простите, что сделать? — удивился профессор.

— Водки поставить, — ответил за Борю майор. — Дальше что?

— Дальше — известное дело. Затарились мы, и пошли ко мне в гараж… А закуси у меня там полно. Так что мы на закусь-то не тратились, только хлеба черного и взяли, да «Примы» пять пачек. Потому «ханки» через край и вышло…

Через сорок минут Боря был отвезен домой и сдан на руки жене. Что там было — неизвестно, но еще через два часа он, вымытый и накормленный, спал на чистых простынях в своей кровати. На Бориной голове росла шишка, а под глазом красовался свежий фингал. Его благоверная сидела на краешке кровати, гладила Борю полной рукой по голове и шептала:

— А рубашку новую как уделал! Клеточек не видать! А помидоры… Эх, Борька, Борька, скотина ты, скотина…

Ее крупные слезы капали на ее крупную грудь.

Профессор Трегубов повернулся к майору:

— А где у вас можно взять водки?

— Сейчас?

— Сейчас.

— Найдем. Я понял. Хотите сделать эксперимент?

Сурков поднялся и вышел в коридор. Было слышно, как он крикнул:

— Тимошенко! Спишь, что ли? Поди-ка сюда…

Сержант быстро принес бутылку и поставил на стол. Майор спросил:

— Сами будете? Может, кого из ребят попросить?

— Нет, — усмехнулся профессор, — настоящий ученый все опасные эксперименты проводит на себе.

— Ну, как знаете…

Трегубов задумчиво пробормотал:

— А какая дозировка…

Сурков взял бутылку, решительно налил по ободок и протянул профессору:

— У нас признают только такую, Виктор Антонович.

Трегубов взял стакан, посмотрел на часы (было пять утра), сказал, ни к кому не обращаясь:

— Чего не сделаешь ради науки…

И выпил крупными глотками. Замахал руками. Сержант Тимошенко сунул ему дежурный бутерброд с расплывшимся салом. Профессор с трудом подавил рвотный позыв. Рухнул на стул. Посидел минуту, потом отважился открыть глаза. Милиционеры с удивлением и восторгом смотрели на него.

— Наш человек, — сказал сержант. — А, товарищ майор?

— Здорово, — подтвердил Сурков.

— Да ладно, — ответил повеселевший профессор, — были и мы студентами на картошке…

Сержант отвел Трегубова к границе летающих шаров. Он с удивлением наблюдал, как солидный человек из далекого города свободно прошел на территорию, запретную для других, походил там, и вдруг стал неуклюже танцевать и подпрыгивать, крича:

— Я так и думал! Я так и думал!

В российской глубинке гостиницу принято называть именем реки. Затинск не был исключением. Здесь тоже была крошечная, всего на двенадцать номеров, гостиница «Тинка». Обычно гостей было мало, в основном командированные на «Торфяшку» да заезжие из района артисты с концертами. В гостиницу и определили двух физиков, профессора Трегубова и молодого кандидата наук Сергея Афонина. Афонин с изумлением увидел своего научного руководителя, прибывшего в полседьмого утра в непотребном состоянии. Профессор порывался объяснить Сергею суть рискованного эксперимента и написать отчет, но тут его одолела икота; пришлось лечь спать.