— Вот даже как? Ладно. Как я понимаю, непосредственной опасности пока нет. Значит, вот что. Эту стихийную эвакуацию надо организовать. Сколько жилых домов попало? Так-так. Организуйте размещение и питание. Инна Игоревна, обеспечьте круглосуточное дежурство врачей. Ваша больничная столовая справится с дополнительной нагрузкой? Продукты вам доставят.

Заведующая поселковой больницей записала в блокнот:

— Понятно, Иван Федорович. Постараемся.

— Где у нас энергетик? Отключить свет в означенном районе. Воду пока не отключать, вдруг понадобится пожарным… Обстановку докладывать каждый час. Вот-вот должны приехать гости из Москвы.

Сурков кивнул:

— Вот и хорошо. Может, они подскажут, что это такое…

— Собьют, и посмотрим…

— И вот еще что. Нашей газете и радиоузлу, — он посмотрел на двух молодых людей, — шума не поднимать!

Молодые люди кивнули.

До обеда не случилось ничего нового. В час дня голос в трубке прокричал:

— Шары приземляются! Один сел прямо на хоздвор «Торфяшки»!

Черный пятиметровый шар стоял на асфальте, среди машин. Лапы под ним сложились в суставах, а по бокам распрямились, образуя своими площадками платформу. Остальные лапы торчали вверх и в стороны, причем на некоторых были видны прилипшие комья земли с засохшей травой. Похоже было, что шар садился где-то в лугах, причем не на те лапы, на которых стоял сейчас. Сторож, зевая, вылез из будки и подошел к шару. Он обошел вокруг, ища окно, не найдя его, постучал связкой ключей по лапе, крикнул: «Эй, водила! Здесь становиться нельзя!». Поскольку никто не отозвался, сторож вернулся к себе, набрал номер, сказал в трубку:

— Тут какая-то хрень образовалась. Здоровая. Круглая. Прямо в середку встала. И нету никого. А я знаю? Ворота заперты. Она прям с неба спустилася… Да не пил я. Я с того раза ни-ни. В милицию? Щас позвоню…

Милицейский «уазик» прибыл через пять минут. Сержант сказал:

— Иди домой, Тимофеич. Начальник твой в курсе. А здесь мы сами разберемся…

Сторож и милиционер постояли, покурили. Покалякали о том, о сем. Поудивлялись, глядя на шар. Потом разошлись. А куда спешить-то? Русская провинция вообще живет неспешно, тем она и хороша…

Всего приземлилось шесть шаров, образовавших правильный шестиугольник с центром в районе третьей школы. Остальные двенадцать продолжали медленный полет по широкому кругу.

А на школьной спортплощадке появилось стеклянное сооружение в виде купола. Только его никто не замечал, из-за домов и деревьев.

К тому времени людей в опасной зоне не осталось. Или почти не осталось. Милицейский наряд, вышедший оттуда, был отправлен в распоряжение врачей.

Вечером второго августа на крошечном поле аэроклуба приземлились два армейских транспортных вертолета. Военные и гражданские, придерживая головные уборы, пошли к ожидавшему их автобусу.

Армейская колонна из Тронска тем временем подходила к Затинску. Впереди, победно гремя гусеницами, ползли два танка.

Московский куратор прочитал первые доклады, посмотрел на собравшихся и сказал:

— Товарищи, события, происходящие в Затинске, от населения скрыть невозможно, но меры, которые будут приняты, составляют государственную тайну.

Он кивнул капитану-артиллеристу, сидевшему рядом. Капитан достал из портфеля пачку бланков и сказал:

— Товарищи, каждый из вас должен прочитать этот документ, поставить свою фамилию, сегодняшнее число и подпись.

Профессор-физик Трегубов, едва взглянув на бланк, понял:

«Стандартная расписка о неразглашении. Сколько я их уже подписал? Не помню».

Он подмахнул бумагу и передал ее капитану.

После того, как формальности были улажены, московский куратор сказал:

— Давайте не будем ломать головы, что это и кто это. Наша задача — защитить население и минимизировать ущерб. Пока, подчеркиваю, пока, состояние дел будем считать удовлетворительным. Но это скорее по причине неагрессивного поведения этих… объектов, чем предпринятых нами, — он быстро взглянул на Свиридова, — мер. Нет, нет, это не в укор уважаемому Ивану Федоровичу; он действовал правильно. Но мы не имеем никаких данных о происходящем феномене. Группа специалистов скоро приступит к работе. После получения данных мы примем решение о полной или частичной эвакуации населения. Помощь движется наземным транспортом.

Зеленый вертолет трижды облетел поселок, измеряя уровень радиоактивности, забирая пробы воздуха, делая снимки шаров и стеклянного купола.

Боря несколько раз нажал кнопку. Света не было. Он нашарил спички, зажег свечку, стоявшую на столе в банке из-под сметаны. Посмотрел на ее неровное пламя сквозь бутылку с остатками водочки. Выпив последнее, Боря потушил свечку, вышел из гаража и глянул на черное небо:

— Ну, щас-то точно ночь. Однако под лежачий камень… да… Надо самому. Повезло раз — повезет ишшо. Я везучий. И ваще — Бог, он троицу любит…

И он пошел, удивляясь полной тьме: не горело ни одно окно, ни один фонарь.

— А свет везде отключили. Может, я грозу проспал? А где народ? Что-то ни машин, никого… Война, что ли, началась?

Боря пошел к третьей школе, где свет горел всегда, порой даже днем. На спортплощадке что-то светилось, но не фонарь. Что-то большое. И притягательное. Споткнувшись о невидимый бордюр, Боря зашел на школьный стадиончик и обомлел: почти все поле занимало стеклянное сооружение в виде верхней половины огромного шара. Сквозь него просматривались дома и черные облака, а зеленая трава внутри вроде подсвечивалась.