Поэмы
вернуться

Шершеневич Вадим Габриэлевич
Шрифт:

1920 г.

(источник — В. Шершеневич «Листы имажиниста»,

Ярославль, «Верхне-Волжское книжное издательство», 1997 г.)

ЗАВЕЩАНИЕ

Сергею Есенину

Города смиренный сын, у каменной постели умирающего отца,Преклоняю колени строф, сиротеющий малый;И Волга глубокая слез по лицуКатится: «Господи! Железобетонную душу помилуй!»Все, кто не пьян маслянистою лестью,Посмотрите: уже за угломОпадают вывесок листья,Не мелькнут светляками реклам.Электрической кровью не тужатсяВены проволок в январе,И мигают, хромают и ежатсяПод кнутами дождя фонари.Сам видал я вчера за Таганкою,Как под уличный выбред и вой,Мне проржав перегудкою звонкою,С голодухи свалился трамвай.На бок пал и брыкался колесами,Грыз беззубою мордой гранит;Над дрожащими стеклами мясамиЗачинали свой пир сто щенят.Даже щеки прекраснейшей улицыПокрываются плесенью трав...Эй, поэты: кто нынче помолитсяУ одра городов?..Эй, поэты! Из мощных мостовых ладонейВсесильно выпадает крупа булыжника, и не слышен стукМолотков у ползущих на небо зданий, —Города в будущее шаг!Эй, поэты! Нынче поздно нам быть беспокойным!Разве может трубою завыть воробей?!К городам подползает деревня с окраин,Подбоченясь трухлявой избой.Как медведь, вся обросшая космами рощи,Приползла из берлоги последних годин.Что же, город, не дымишься похабщиной резче,Вытекая зрачками разбитых окон?!Что ж не вьешься, как прежде, в веселом кеквоке?Люди мрут — это падают зубы из рта.Полукругом по площади встали и воют зеваки,Не корона ли ужаса то?Подошла и в косынке цветущих раздолийОбтирает с проспектов машинную вонь.И спадает к ногам небоскреба в печалиКрыша, надетая встарь набекрень.О проклятая! С цветами, с лучиной, с короюИ с котомкой мужицких дум!Лучше с городом вместе умру я,Чем деревне ключи от поэм передам.Чтоб повеситься, рельсы петлею скручу я,В кузов дохлых авто я залезу, как в гроб.Что же, город, вздымаешь горчей и горчееК небесам пятерню ослабевшую труб?!Инженеры, вы строили камни по планам!Мы, поэты, построили душу столиц!Так не вместе ль свалиться с безудержным стономУ одра, где чудесный мертвец?!Не слыхали мы с вами мужицких восстаний,Это сбор был деревням в поход.Вот ползут к нам в сельском звоне,Словно псы, оголтелые полчища хат.«Не уйти, не уйти нам от гибели!»Подогнулись коленки Кремля!Скоро станем безумною небыльюИ прекрасным виденьем земли.Поклянитесь же те, кто останетсяИ кого не сожрут натощак, —Что навеки соленою конницейБудут слезы стекать с ваших щек.Два румянца я вижу на щеках бессонниц.Умирающий город! Отец мой! Прими же мой стон!На виске моем кровь — это первый румянец,А второй — кирпичи упадающих стен.

1921 г.

(источник — В. Шершеневич «Листы имажиниста»,

Ярославль, «Верхне-Волжское книжное издательство», 1997 г.)

АНГЕЛ КАТАСТРОФ

Истинно говорю вам: года такого не будет!..Сломлен каменный тополь колокольни святой.Слышите: гул под землею? Это в гробе российский прадедПотрясает изгнившей палицей своих костей.Жизнь бродила старухой знакомой,Мы играли ее клюкой.Я луну посвящал любимой,Приручал я солнце ей.И веселое солнце — ромашкой,Лепестки ее наземь лучи.Как страницы волшебной книжки,Я листал этот шепот ночей.Я транжирил ночи и песни,Мотовство поцелуев и слез,И за той, что была всех прекрасней,Словно пес, устремлялся мой глаз.Как тигренок свирепый, но близкий,За прутьями ресниц любовь.Я радугу, как рыцарь подвязку,Любимой надевал на рукав.Было тихо, и это не плохо,Было скучно мне, но между тем,Оборвать если крылья у мухи,Так и то уж гудело, как гром.А теперь только ярмарка стона,Как занозы к нам в уши «пли»,Тихой кажется жизнь капитана,Что смываем волной с корабля.Счастлив кажется турок, что на колБыл посажен султаном. СиделБы всю жизнь на колу да охал,Но никто никуда бы не гнал.Казначейство звезд и химеры...Дурацкий колпак — небосклон,И осень стреляет в заборыКрасною дробью рябин.Красный кашель грозы звериной,И о Боге мяучит кот.Как свечка в постав пред иконой,К стенке поставлен поэт.На кладбищах кресты — это вехиЗаблудившимся в истинах нам.Выщипывает рука голодухиС подбородка Поволжья село за селом.Все мы стали волосатей и проще,И все время бредем с похорон.Красная роза все чащеЦветет у виска россиян.Пчелка свинцовая жалитЧаще сегодня, чем встарь.Ничего. Жернов сердца все перемелет,Если сердце из камня теперь.Шел молиться тебе я, разум,Подошел, а уж ты побежден.Не хотели ль мы быть паровозомВсех народов, племен и стран?Не хотели ль быть локомотивом,Чтоб вагоны Париж и Берлин?Оступились мы, видно, словомПоперхнулись, теперь под уклон.Машинист неповинен. КолесаВ быстроте завертелись с ума.Что? Славянская робкая раса?Иль упорство виновно само?О, великое наше холопство!О, души мелкорослой галдеж!Мы бормочем теперь непотребство,Возжелав произнесть «0тче наш».Лишь мигают ресницами спицы,Лишь одно нам: на дно, на дно!Разломаться тебе, не распетьсяОбручальною песней, страна!Над душой моей переселенцаПроплывает, скривясь, прозвеневБубенцом дурацким солнца,Черный ангел катастроф!

1921 г.

(источник — В. Шершеневич «Листы имажиниста»,

Ярославль, «Верхне-Волжское книжное издательство», 1997 г.)