И тут Филиппа вспомнила о сумке своего отца. Когда девушка обустраивалась на новом месте, она выдвинула нижний ящик небольшого комода и засунула в него мягкую сумку. Бумаги и книга, лежавшие в ней, занимали очень мало, места. Потребовалось лишь слегка подтолкнуть ящик, чтобы он встал на место. Свои немногочисленные вещи Филиппа хранила в верхних ящиках.

Сумка была в целости и сохранности. Денни не проявлял любопытства и не совал свой нос в ее спальню. На всякий случай Филиппа стерла с обложки греческую букву «фита».

Так в минуты нежности ее называл отец. Глаза Филиппы затуманились. В этот момент в дверь постучали – торопливо, но негромко. Она вытерла глаза, осторожно задвинула ящик и выпрямилась.

– Входи, Робби.

Дверь слегка приоткрылась, и в щели сверкнули голубые глаза Робби.

– Ты оделась?

– Да, сэр. – Филиппа улыбнулась и по-девичьи покрутилась перед ним, будь сейчас на ней юбки, они бы пышным колоколом закружились вместе с ней. – Как я выгляжу?

Глаза у Робби тревожно раскрылись, и он с озабоченным видом оглянулся через плечо. Потом торопливо вошел в ком-цату и закрыл за собой дверь.

– Так нельзя делать!

Он был по-настоящему расстроен. Филиппа нахмурилась.

– Робби, я знаю, почему не хочу, чтобы меня раскрыли, но ты то, что переживаешь?

Робби опустил глаза.

– Не знаю.

Филиппа присела перед мальчиком и пальцем подняла его подбородок. К ее удивлению, он не сделал попытки увернуться, как это обычно бывало, когда она до него дотрагивались.

– Роб? Неужели я тебе чуточку нравлюсь?

Робби пробурчал что-то и отвел взгляд, но Филиппа поняла, что не ошиблась. Она положила руки на плечи мальчишки и, стараясь заглянуть ему в глаза, сказала:

– Мне не нужно быть сдержанной, как мужчина, поэтому я могу быть с тобой откровенной. Ты мне тоже нравишься. Больше чем нравишься. Будь у меня семья, ты, если бы захотел, стал бы ее членом.

– Могла бы иметь семью, если бы поженилась на Джеймсе.

Филиппа моргнула и слегка отстранилась.

– Хочешь сказать «вышла замуж»?

– Ты бы могла. Ты неплохо выглядишь в платье, даже с такими волосами.

– Спасибо. – Выйти замуж, за Джеймса? Что за фантазии рождаются в этой маленькой хитрой головке?

– Я уж и не думал о том, что у меня может быть мама, пока ты не появилась. Но я решил, что ты подойдешь. – Он вскинул голову и задумчиво посмотрел на нее. – Ты не слишком-то молоденькая, но, возможно, я еще даже братика заимею.

– Робби, я не могу… я не знаю, как тебе это объяснить. Я не собираюсь выходить замуж за мистера Каннингтона. Он не собирается жениться на мне. Умоляю тебя! Он ведь считает меня мужчиной!

– Но ты ему нравишься. И ты уже живешь здесь. Если ты его попросишь, он точно на тебе женится.

Филиппа закрыла глаза. Ну как объяснить ребенку то, о чем он понятия не имеет?

– Робби, когда женщина хочет выйти замуж, она не делает мужчине предложения. Она должна дождаться, пока он сделает ей предложение. Но я не хочу, чтобы мистер Каннингтон делал мне предложение.

Робби заморгал.

– А ты что, из тех леди, которые не любят мужчин? Ты поэтому брюки носишь?

Господи, откуда Робби может знать то, о чем и сама она имеет весьма слабое представление? Конечно, она слышала о таких дамах, а в некоторых сообществах они жили открыто, правда, стараясь не привлекать к себе особого внимания.

Филиппа покачала головой. От этого мальчишки можно сойти с ума.

– Я совершенно уверена, что не отношусь к таким дамам, Робби. Возможно, когда-нибудь я выйду замуж, поскольку я не такая уж старая. Но мистер Каннингтон слишком… – Загадочный. Восхитительный. Недосягаемый. – Он слишком важная личность, чтобы заинтересоваться кем-то вроде меня, – твердо произнесла девушка. – Да и он меня не интересует.

Лгунья.

По-видимому, ее слова не убедили Робби, но он лишь пожал плечами:

– Как скажешь. – Он повернулся, собираясь уходить. Потом обернулся. – Когда будешь танцевать с мисс Трапп…

– Знаю, знаю. Не забывать вести.

Робби, ухмыляясь, вышел из комнаты. Каким красивым юношей он скоро станет, подумала Филиппа. Мистер Роберт Каннингтон, будущий хозяин поместья Эпплби.

– Этот маленький сорванец, вероятно, станет одним из тех богатых путешественников-дилетантов, которые карабкаются по горам в сопровождении носильщиков и вьючных обозов, – пробормотала она.

Филиппа улыбнулась, представив себе Робби стоящим на горном утесе, но ее улыбка угасла, когда она вспомнила о фантазии паренька. Хотя, призналась себе Филиппа, ее больше встревожила не сама идея Робби, а то как при мысли об этом подпрыгнуло ее сердце.