Шрифт:
Джеймс решил осторожно поддержать Фишера:
– Да и какая может быть помощь от необученного новичка?
– Ну, некоторым самым простым кодам можно научить быстро, – объяснил Фишер. – Или по крайней мере навыку их распознавания. Такой помощник может просто просматривать кипы документов и, таким образом, немного разгрузить меня. – Фишер опустил глаза, вернувшись в свое обычное угрюмое состояние. – От этого будет польза, пусть и незначительная.
Далтон, соглашаясь, кивнул.
– Я поговорю с леди Рейнз. Уверен, она сможет подобрать кого-нибудь из числа своих нынешних учеников.
– Такого, который умеет читать, – напомнил ему Фишер. – И который может сосчитать не только пальцы на ногах.
Далтон вновь кивнул. Он стал терпеливее, подумал Джеймс. Все трое поднялись. После того, как шеф вышел из комнаты, Джеймс хлопнул Фишера по плечу.
– А теперь, Фиш, что касается писем, над которыми ты работаешь…
– Я не могу официально заниматься закрытым делом. Джеймс. Извини.
Джеймс потер лицо.
– Оно не закрыто, по крайней мере официально. Мы подозреваем, что леди Уинчелл удалось получить секретные сведения. Нам известно, что это по ее указанию меня похитили, опоив зельем. Мы уверены, что она покушалась на жизнь премьер-министра. А теперь необходимо это доказать.
Он резко опустился на стул, стоявший напротив Фишера, и вздохнул.
– Нам нужны улики. Улики, которые бы не дезавуировали деятельность клуба. Улики, от которых Лавиния, несмотря на все свои чары и лживость, не смогла бы отвертеться. Фишер, пойми, мы не можем закрыть это дело, пока не воздадим по заслугам тем, кто убил наших товарищей. А пока мы не докажем, что в меня стреляла не просто обманутая любовница, невозможно допросить леди Уинчелл как предателя. Ее письма из тюрьмы, адресованные любовнику, – это все, что у нас есть, но я уверен, что они зашифрованы!
– Не сердись, Джеймс, – сказал Фишер, – но, возможно, твое отношение к этой даме не совсем объективно, особенно если учесть, через что тебе пришлось пройти. А что, если она и в самом деле несчастная обманутая любовница, мучимая ревностью?
Джеймс поднял брови.
– Она похитила мою сестру и, прежде чем попыталась ее убить, рассказала ей обо всем. Ты что, не веришь Агате?
Поскольку Агата, сестра Джеймса, теперь стала женой бывшего руководителя «Клуба лжецов» и возглавляла школу, в которой готовили английских шпионов, Фишер слегка побледнел и нервно мотнул головой.
– Я так и думал. – Джеймс поднялся. – Я знаю, ты загружен работой, а это дело сейчас несколько утратило свою актуальность. Но прошу тебя, как только выдастся свободный момент…
Фишер вздохнул:
– Понимаю. Я снова просмотрю материалы. Кто знает? Возможно, она совершит промах, и в одном из ее писем мы обнаружим ключ к шифру.
– Спасибо, Фиш.
Фишер застонал.
– Меня зовут Фишер, Джейми. Не Рыба [1] и не чертов Рыбий Глаз. Ты всем даешь прозвища?
1
Fish – рыба (англ.). – Здесь и далее примеч. пер.
– Нет, не всем, – энергично запротестовал Джеймс. – Курту не давал.
– Надеюсь, кухонные ножи Курта не имеют к этому никакого отношения?
Джеймс ухмыльнулся:
– Дело не в ножах, дело в бисквите. Если я разозлю Курта, мне не видать его ягодных бисквитов.
Фишер прищурился, глядя на Джеймса.
– А если ты разозлишь меня, я попрошу Курта добавлять яблоки во все кушанья, которые он для тебя готовит.
Джеймс содрогнулся:
– Нет уж, покорно благодарю.
Фишер ехидно усмехнулся:
– Фруктовый пирог. Свинина с тушеными яблоками. Жареные колбаски под яблочным соусом.
В знак полной капитуляции Джеймс поднял руки.
– Прекрасно. Я больше не буду тебе докучать. Просто сообщи мне, если что-нибудь обнаружишь. Хоть что-нибудь, договорились?
Фишер вздохнул:
– Договорились.
Джеймс хлопнул молодого человека по плечу так крепко что тот даже пошатнулся.
– Вот и молодец. – Повернувшись, чтобы уйти, Джеймс на прощание поддразнил его. – Ты замечательный парень, Фиш!
– Не называй меня Фишем! – завопил Фишер.
Глава 4
В первое утро в доме Каннингтона Филиппа с удовольствием нежилась в чистой и широкой постели. Ей было тепло, она была сыта и после чудесно проведенной ночи в своем новом и безопасном обиталище чувствовала себя хорошо отдохнувшей. Ни пьяные вопли, ни бранящиеся соседи, ни вонь мусорных корзин не потревожили ее сна.
В комнату доносился запах готовящейся еды. Филиппа быстро оделась. Накануне вечером слуга мистера Каннингтона принес в ее комнату поднос, уставленный тарелками с разнообразной снедью. Отсутствием аппетита Филиппа не страдала и быстро управилась с едой, стараясь наверстать упущенное.