– В наших записях отмечено, что, когда он вышел из клуба, с ним был маленький ребенок, дочь. – Далтон пролистнул страницу, потом еще одну. – Имя не указано, интересно, где она сейчас?

Джеймс закрыл глаза, размышляя. Этуотер плохо запечатлелся в его сознании, все это было так давно, а молодой Джеймс не проявлял интереса к занятиям в шифровальной, требовавшим немалого усердия, тем более что его так манила работа действующего агента и связанные с ней опасности и приключения.

Кроме того, молодой человек двадцати лет от роду мог просто не заметить маленькой дочери пожилого, по его понятиям, джентльмена.

– Ну, жена Этуотера, вероятно, скончалась, если болезнь у нее обнаружилась десять лет назад. Возможно, у дочери тоже чахотка. Говорят, она передается по наследству. Поэтому Этуотер сейчас один.

Далтон посмотрел на папку.

– Бедняга, – тихо произнес он.

Джеймс знал, что Далтон думает о своей любимой жене Кларе и о ребенке, о котором так мечтали супруги. Подавляя сочувствие, Джеймс напомнил себе, чем продиктовано его решение никогда не жениться. Он не хочет никого терять.

Джеймс откашлялся.

– Возможно, нам удастся отследить его путь. Надо выяснить, где был Этуотер до того, как примкнул к Наполеону. Там он вполне мог оставить свою дочь, дав опекунам или слугам соответствующие указания. Может, если мы найдем их, нам удастся кое-что выяснить.

– Надеюсь, он оставил ей свою чертову записную книжку, – мрачно произнес Фишер, – поскольку это единственная возможность когда-либо взломать его коды.

– А такая книжка может существовать? – поинтересовался Джеймс.

Фишер пожал плечами:

– Скорее всего. Кто-то хранит информацию в голове, кто-то предпочитает делать записи. У Этуотера блестящий ум, но его коды сложны и запутанны. На его месте я бы предпочел записать ключи.

Далтон кивнул.

– Найдя дочь, мы могли бы узнать, существуют ли вообще эти ключи. Стоит попытаться.

Джеймса переполняло желание действовать.

– Я этим займусь.

Далтон даже не посмотрел в его сторону.

– Ты останешься. У нас на месте есть агент, который может восстановить передвижения Этуотера.

– Но это мое дело.

– В настоящий момент главным твоим делом является собственное здоровье. Если ты на самом деле хочешь вернуться к выполнению своих обязанностей, тебе потребуется вся твоя сила. – Далтон взглядом указал на раненое плечо Джеймса. – Как ты помнишь, в последний раз ты едва не провалил задание из-за того, что не полностью оправился.

Джеймс усмехнулся:

– Это нечестно. У меня руки были связаны. Но я победил.

Далтон с шумом захлопнул папку:

– Это не твое задание. Сейчас дела для тебя нет, и до дальнейших распоряжений ты будешь продолжать обучать Стаббса.

Джеймс стиснул челюсти, но удержался от дальнейших возражений. Далтона все равно не переубедить. А пока Джеймс не хотел, чтобы Далтон узнал о том, что он занимается изучением предательской деятельности леди Лавинии Уинчелл.

Более того, сейчас ему есть за чем присматривать. Вернее, за кем. Дочь Этуотера может находиться в какой угодно части света, но сам Этуотер был истинным британцем и лондонцем гораздо дольше, чем скитался по миру. И вполне возможно, что юная мисс Этуотер сейчас спокойно живет в каком-нибудь безопасном месте прямо здесь, в Англии, буквально под носом у «лжецов».

И если дело обстоит именно так, Джеймс непременно ее найдет.

Далтон кивнул.

– Вот и хорошо. Теперь отдыхай. Поправляйся. И учи Стаббса всему, что знаешь сам, чтобы на службе у Короны и в моем распоряжении всегда были действующие агенты.

Фишер поднял голову. Джеймс совершенно забыл о нем, так тихо молодой человек сидел во время их короткой перебранки. Весьма ценное качество.

– Что касается учеников, – произнес Фишер, – вы нашли мальчишку, который умеет читать, писать и знает арифметику? Мне срочно нужен помощник.

Далтон вскинул брови, удивившись тону Фишера. Молодой человек покраснел, но взгляд шефа все-таки выдержал.

– Не сочтите за дерзость, сэр, но последние дни я практически не спал. Я неделями не бываю дома. Если дело и дальше так пойдет, то скоро клуб вообще останется без дешифровщиков.

Далтон спокойно смотрел на Фишера, но это было спокойствие удава, рассматривающего кролика. Джеймс не завидовал Фишеру.

– Я полагал, ты сейчас слишком занят, чтобы заниматься обучением, – наконец произнес Далтон.