— Я очень счастлив, — сказал он. Он верил в то, что только заурядный человек может так говорить: "Я очень счастлив!", но сейчас он этого совершенно не стеснялся. — Входи, — сказал он Ипек. — Ты очень красивая.

Ипек вошла, как человек, который знает комнаты отеля как свой дом. Ка показалось, что пролетевшее время еще больше сблизило их друг с другом.

— Я не знаю, как это случилось, — сказал Ка. — Возможно, это стихотворение пришло ко мне из-за того, что есть ты.

— Говорят, директор педагогического института в тяжелом состоянии, — сказала Ипек.

— Если тот, кого считают умершим, жив — это хорошая новость.

— Полиция устраивает облавы. В университетском общежитии, в отелях. К нам тоже приходили, смотрели регистрационные книги, спросили о каждом, кто остановился в отеле.

— Что ты сказала обо мне? Ты сказала, что мы поженимся?

— Ты милый. Но я думаю не об этом. Они забрали Мухтара, избили. А затем отпустили.

— Он просил передать тебе, что готов на все, чтобы опять жениться на тебе. Он ужасно раскаивается из-за того, что требовал, чтобы ты закрывала голову.

— Вообще-то Мухтар говорит мне это каждый день, — сказала Ипек. — Что ты делал после того, как полиция тебя отпустила?

— Я бродил по улицам… — сказал Ка в нерешительности.

— Говори.

— Меня отвели к Ладживерту. Я никому не должен об этом говорить.

— Не должен, — ответила Ипек. — А ему не должен говорить о нас, о моем отце.

— Ты с ним не знакома?

— Когда-то Мухтар им восхищался, он бывал у нас дома. Но когда Мухтар решил обратиться к более демократичному и сдержанному исламу, он от него отдалился.

— Он приехал сюда ради девушек, совершавших самоубийства.

— Бойся его и не разговаривай с ним, — сказала Ипек. — Большая вероятность, что там, где он остановился, полиция установила прослушивание.

— Тогда почему они не могут его поймать?

— Когда им понадобится, поймают.

— Давай убежим с тобой из этого Карса, — сказал Ка.

В нем усиливался страх того, что несчастье и безнадежность находятся где-то рядом, это было то ощущение, которое появлялось именно тогда, в детстве и в молодости, когда он был невероятно счастлив.

Ка всегда хотелось в смятении укоротить счастливые моменты, чтобы несчастье, которое придет потом, не было ббльшим. Поэтому он считал, что Ипек, которую в тот момент он обнял больше от смятения, нежели от любви, его оттолкнет, возможность сближения между ними будет уничтожена за один миг, и, когда счастье, которого он не заслужил, завершится отказом и унижением, которые он заслужил, он успокоится.

Все произошло совсем наоборот. Ипек тоже его обняла. Наслаждаясь тем, что они держат друг друга в объятиях, они с большим желанием поцеловались и упали на кровать рядом друг с другом. За этот короткий миг Ка почувствовал такое потрясающее желание, что в противоположность пессимизму, только что владевшему им, он с оптимизмом и желанием, не ведающим границ, представил, как они снимут одежду и будут долго любить друг друга.

Но Ипек встала.

— Ты очень приятный, я тоже очень хочу заняться с тобой любовью, но у меня три года никого не было, я не готова, — сказала она.

"Я тоже четыре года ни с кем не занимался любовью", — сказал Ка про себя. Он почувствовал, что Ипек прочитала это по его лицу.

— Даже если бы я была готова, — сказала Ипек, — я не могу заниматься любовью, когда мой отец так близко, в одном доме.

— Тебе, чтобы раздеться и лечь со мной в постель, нужно, чтобы твой отец ушел из отеля? — спросил Ка.

— Да. Он очень редко выходит из отеля. Он не любит обледеневшие улицы Карса.

— Хорошо, давай сейчас не будем, но еще поцелуемся, — сказал Ка.

— Давай.

Ипек наклонилась к Ка, сидевшему на краю кровати, и, не позволяя ему приблизиться, очень долго и серьезно его целовала.

— Я прочитаю тебе мои стихи, — сказал Ка затем, почувствовав, что целоваться они больше не будут. — Тебе интересно?

— Прочитай сначала это письмо, его принес к дверям какой-то юноша.

Ка раскрыл письмо и прочитал вслух: