Это было ужасно, но он всерьез опасался, что опять расплачется.

Выражение лица отца изменилось, но не стало слишком суровым. Он посмотрел на Неда, потом на Кейт.

— Садитесь, вы оба. Рассказывайте.

Они сели. Нед пару раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Стив все еще плавал. Вода в бассейне, должно быть, ледяная. Черно-белая птица внезапно взлетела из травы и полетела к деревьям у лавандовых кустов.

— Это касается Мелани, — произнес Нед.

— О боже, — отозвался его отец. — Микроавтобус? Нед…

— Не автобус! Я бы позвонил. — Он увидел, как Кейт снова прикусила губу.

— Тогда что случилось? Где она? Скажи мне, Нед.

— Она ушла, пап.

— Мелани? Она бы не покинула нас и через сто лет. «Может быть, через две тысячи лет», — подумал Нед.

— Она снова шутит? — прибавил отец. — Или ты? Нед, я слишком стар для…

— Это не шутка, сэр, — вмешалась Кейт. — Случилось нечто плохое, и… это очень трудно объяснить, очень.

Ее голос звучал серьезно и напряженно, ее никак нельзя было принять за человека, способного на злые шутки. Отец Неда посмотрел на нее, потом снова на сына.

— Вы меня пугаете.

— Я тоже испуган, — сказал Нед, — и не знаю, с чего начать.

— От этого мне не легче.

Нед еще раз вздохнул, как человек перед прыжком с высокого трамплина в бассейн. Ему в голову пришла одна идея, и он высказался раньше, чем успел передумать.

— Папа… ты знаешь, какую историю тетя Ким рассказала маме перед своим отъездом? Мама когда-нибудь тебе говорила?

Он никогда не видел никого, не говоря уже об отце, таким изумленным.

— Тетя Ким? — озадаченно переспросил Эд Марринер. — Кимберли?

Нед кивнул.

— Мама что-нибудь тебе об этом рассказывала?

— Нед, господи, какое отношение…

— Прошу тебя, папа. Рассказывала?

Он был совершенно уверен, что отец ответил именно потому, что рядом с ним сидела Кейт Уэнджер, встревоженная, серьезная, прикусив губу.

— Она очень мало мне рассказала, — наконец ответил Эд Марринер. — Все это произошло до того, как мы познакомились. Она почти никогда не говорила об этом и о своей сестре.

— Я это знаю, — тихо сказал Нед. — Я тебя пару раз спрашивал, помнишь?

Отец кивнул головой.

— Это была какая-то сверхъестественная история, как я понимаю. Мистическая. Очень… — Он сжал лежащие на столе руки. — Что-то связанное с кельтскими корнями, что никогда не нравилось твоей матери, она в них никогда не верила.

— И тогда тетя Ким уехала?

— Угу. Твоя бабушка поддерживала с ней отношения. Твоя мать даже не позволяла ей говорить о Кимберли. Она была сердита, уязвлена. Я до сих пор не все понимаю, но научился не задавать вопросов. — Он посмотрел в глаза Неду. — В этом замешана твоя тетя, Нед? Что бы там ни произошло?

— Вроде того. Можно мне… можно задать сначала еще один вопрос?

Губы отца скривились.

— Ты его все равно задашь, не так ли?

— Ты тоже… ненавидишь все, что связано с кельтскими корнями, так же сильно, как мама?

Эдвард Марринер несколько секунд молчал, потом вздохнул.

— Я не считаю, что кто-то из нас все знает о том, как устроен мир. Давай рассказывай.

Нед почувствовал, что у него на глазах опять выступили слезы. Он смахнул их и сказал:

— Это хорошо, папа. Спасибо. Я не надеялся…

Отец ждал. Стив все еще плавал, он их не слышал. Нед сказал:

— В последние три дня мы с Кейт сталкивались с чем-то совершенно непонятным.

— Где? — спросил отец.

— Это началось в соборе. В баптистерии и в монастыре.

Синие глаза теперь смотрели прямо на него.

— Там, куда ты меня послал?

— Да. — Нед решил рискнуть. — Ты что-нибудь там почувствовал?

Снова молчание.

— Оставим это пока. Продолжай. — Отец привык отдавать приказы, подумал Нед, но он делает это не резко. Это почти успокоило его.

Он посмотрел на Кейт.

— Мы встретили, мне кажется, это подходящее слово, мы встретили там человека, потом еще других людей, которые… которые не из нашего времени. Похоже, они из прошлого. И это… это кельтская история, я думаю.

— Ты думаешь?

— Это так и есть, — вмешалась Кейт. — Я знаю. Мы просто в нерешительности, потому что это пугает, это очень странно, и люди нам не поверят. Но сегодня, ну, сегодня канун первого мая. — Она замолчала.

— Собственно говоря, мне это известно, — помолчав, сказал Эд Марринер. Он взглянул на сына. — Мы обычно выезжали на пикник, когда была жива твоя бабушка.